Потерялись среди огней
Каждый сталкивался с ситуацией, когда бежишь по ночному городу, молча крича от переполнившей тебя боли. Одетый в черти что, без грамма косметики, взлохмаченный. Украшает тебя лишь едва заметный блеск слез в уголках глаз и безумный азарт погони. Погони от самого себя.
В твоих карманах тихонько позванивают ключи, а в руке зажать телефон с наушниками - единственный спутник в этом долгом беге, позволяющий не терять связь с реальностью окончательно. Если так подумать, то эти наушники уже столько покидали. Они побывали в таких местах и передрягах, о которых многие даже не задумывались никогда и никогда бы и шагу не сделали по направлению к ним.
Ледяной ветер лишает тебя возможности чувствовать и спокойно дышать, но ты всё равно упрямо идешь вперед, игнорируя холод и инстинкт самосознания. Целенаправленно идешь туда, куда запрещали. В те места которыми страдали и пытались заставить тебя держаться подальше. Но вот в чем ирония... Лишь добравшись туда, проглатывая страх, граничащий с безумием, ты успокаиваешься и понимаешь, что ты там, где и должен быть.
На ходу, не отвлекаясь от этой гонки, записываешь самые важные моменты и мысли, врезаясь в листву рядом посаженных деревьев, игнорируя косые взгляды, если таковы имеются. В этом есть своя прелесть. Ты вспоминаешь и проживаешь всю ту боль, что испытал за день, умело скрывая ее и не давая понять другим, как тебе тяжело дается общение и как потом разрывает от эмоций и мыслей, анализа своих действий и проколов.
Потом вдруг отвлекаешься на тех, кто идет на встречу, видишь счастливые пары, тихо и по-доброму завидуешь. Вдыхаешь чересчур сладкий аромат духов девушки и прислушивается насколько громко длина ночной тишины звучит низкий голос ее возлюбленного. Тут же вспоминаешь о своем зарытом счастье, машинально сопоставляешь эти две ситуации со своими родителями. Мечтаешь о подобном, но понимаешь, что тебе вряд ли такое суждено. Если не в этой жизни, то хотя бы не в этот период жизни.
Тебя поглощает радостная печаль и вкусная грусть. Просто наслаждаешься этим диким противоречием и яркостью чувств, катализатором которых является промозглый ветер. Тут же вспоминаешь о горькой ностальгии, прибегая по всем своим приятным и неприятным воспоминаниям.
Думая о прошлом, открываешь взгляд от Земли и смотришь на то, что тебя окружает. Пятна. Расплывчатые пятна света, которые с легким дрожанием разрастается все больше и перетекают друг в друга. Чем дольше наблюдаешь, тем эффект красивее. Это мой мир. Мой особый мир, который вижу только я. А не тот, что я способен разглядеть сквозь линзы.
Болезненно в сознание врывается правдивая фраза о том, что ты вечно и глубоко одинок в своей жизни. А потому закидываешь голову, расслабляешь руки и кружишься, глядя на едва различимые звезды вдали, желая затеряться среди них. Все равно днем вновь придется контактировать с другими, растворяясь в чужих жизнях и проблемах, отдавая себя. Но все равно люди уйдут, не останутся с тобой. Ты сразу прочувствуешь эту тоску и зависть, которые обжигают тебя очень давно. Так почему бы не потеряться среди огней сейчас?
У каждого свой наркотик
Протяжный стон и волны удовольствия прокатились по мне, едва лезвие невесомо прошлось вдоль запястья, не оставляя ни царапинки. Это тонкое искусство, провести ножом так, чтобы не осталась следов, лишь блаженство затопило с головой. Бархатные наручники крепко и надежно держат тебя, не давая возможности лишний раз пошевелиться или сбежать, резко передумав. Они бережно, но прочно впиваются в кожу, ограничения вся тебя в действиях.
Сладкая сталь и соленая кожа - мои самые любимые вкусы.
Черная плотная повязка лишает зрения и теперь ты полагается лишь на слух и звон цепей, тактильные ощущения и грязные мысли о том, что ты жертва, которой причинят боль и сладострастные мучения.
Кто-то посчитает это безумием, и я не буду опровергать эти слова. Это и правда безумие, которое сворачивает тебя пополам, выгибает в пояснице, покрывает мурашками и дрожью. От переизбытка ощущений, глаза закатываются, а язык высовывается наружу, прося еще больше.
Многие усомнятся, что от такого получают удовольствие, но это так. Это тот вил удовольствия, что нельзя ни с чем сравнить. Оно одно такое, особенное, единственное. И чтобы понять, каково это, надо пережить все это на своей собственной шкуре, не боясь повредить ее целостность. Всегда чем-то жертвуешь.