— Залезай сюда, — спокойно ответил тот, — сам знаешь, тут тебя не найдут.
Я послушался. Только и успел просунуть голову в пакет, как неведомая сила резко утянула меня, пронесла по полиэтиленовому лабиринту. Я оказался в душной комнатушке, пропахшей старыми лекарствами и черствым хлебом. Дьявол улыбался, сидя на скомканном пакете фирмы «Прада».
— Ну, как тебе тут?
— Тесно, — пожал я плечами, — и душно.
— Если не нравится, можешь идти. Это же пакет, разорви — и свободен.
Я подошел к стене, разодрал ее. За ней была еще одна такая же.
— Пакет с пакетами, — развел руками дьявол и расхохотался.
Я порвал еще одну стену. И еще. И еще. От запаха старых лекарств тошнило, от духоты кружилась голова. Стены не кончались.
Дьявол хохотал.
Иного нет пути домой (Максим Тихомиров)
— Лекарство экспериментальное, — сказал человек в черном. На рукаве фельдкота был шеврон с черепом в лабораторной колбе. — Это ваш единственный шанс. Вы понимаете?
Еброх понимал.
Хворь он подцепил от синекожей шлюхи с Выжженных островов. Шлюху снял в борделе. Бордель был дорогой, столичный. Столица была хищным зверем. Она ослепила Еброха огнем газосветной рекламы, соблазнила, а потом выпила досуха, как речная плиявка. Осталась оболочка — измятая, траченная жизнью. И все.
Еброх кончился.
Тело шло язвами. Деньги иссякли. Из гостиницы переехал в ночлежку под Столовым мостом. Дальше — только в реку. Еброх смирился. Установил себе срок — хотел уйти достойно, сам. Доедал последний обед в столовой для неимущих, когда к нему подсел человек в черном. Глаза за стекляшками пенсне заглянули Еброху в остатки души.
Бумаги он подписал. В стерильной комнате особой лечебницы получил инъекцию. Провалился в небытие. Мучили кошмары, тело горело огнем. Язвы зарубцевались, потом набухли нарывами; под лаково-алой кожей что-то шевелилось. Потом кто-то позвал его, и Еброх проснулся.
Он знал: ему пора. Еброх сказал об этом охране и человеку в пенсне. Те были против, и Еброху пришлось их убедить. Те, что уцелели, заперлись в подвале. Еброх поел, набираясь сил, и почувствовал себя гораздо лучше.
Его ждали на севере.
Нарывы он спрятал, и от него перестали шарахаться. Ехал поездом, потом попутными грузоходами, которые топали в горы за строевым лесом. Когда дороги кончились, пошел пешком. Снег здесь уже не таял, деревья измельчали и сменились вечнозеленым кустарником. Ел что придется: кору, мох, птиц. Людей больше не встречал.
Начались предгорья. Еброх звериными тропами двинулся выше. Среди каменных гольцов торчали обломанные пальцы погодных башен. По ту сторону гор лежала горелая пустошь, стеклянисто блестя в тусклом свете низкого солнца. Еброх долго смотрел туда с верхушки горы сквозь снег, летящий в лицо. Спускаться не спешил.
Вскрылся первый нарыв — на ладони. На Еброха удивленно воззрился сиреневый глаз с двумя зрачками. Еброх взглянул на себя со стороны: жалкий маленький человечек, смертельно больной, убогий в своем несовершенстве. Ему стало очень легко — словно он без сожаления простился с прошлым, отпуская его навсегда.
Из второго нарыва прорезалось щупальце. Из третьего — крепкий клюв. Вскрылись остальные, выпуская наружу странное. То, что было Еброхом, разорвало остатки одежд и двинулось вниз, в сожженную тысячи лет назад неистовым пламенем долину — свободное и нагое.
Его ждал новый дом.
Компонент Х (Василиса Павлова)
— Проведешь эксперимент и с результатами — ко мне. Не получится, будем вместе натягивать сову на глобус. Иди, работай!
Петр Иванович, начальник исследовательской лаборатории, любил витиеватые выражения. Он мог бы сказать иначе, например, в случае неудачи — подгоним результаты. Но шутка про сову и глобус была яркой, образной и, по его мнению, хорошо показывала подчиненным уровень остроумия любимого начальника.
Коля Маков, а точнее, трехсердный гуманоид Кей, представитель разумной цивилизации созвездия Лиры, уже два месяца успешно маскирующийся под простого лаборанта, кивнул, повернулся и быстро покинул кабинет начальника. В голове у пришельца происходил непрерывный мыслительный процесс. Он знал, что результат эксперимента будет отрицательным. Не хватало важного компонента Х, чтобы опытный образец биопротектора заработал в полную силу. Поэтому в ближайшем будущем у лаборатории не было никаких шансов на успех. И помогать людям Кей не собирался. Его задачей было лишь успешное внедрение и последующее наблюдение за поведением землян.