— Здесь недалеко. Я иду в том же направлении, — неожиданно для самого себя солгал Решид. — А кто у вас там живет?
— Дяди.
— А как их зовут?
— Их два брата, Асхаб и Али, — ответила девушка, снова поглядев на своего спутника.
— Асхаб и Али? Так вы что, чеченка? — удивленно спросил Газиев, невольно сбавляя шаг.
— Да, чеченка, — улыбнулась девушка.
— А как вас зовут?
— Петимат.
— Петимат… А как звали вашего отца?
— Отца моего звали Арсби, его нет в живых, — промолвила она с грустью, а потом, слегка улыбаясь, опросила: — Мне кажется, что я видела вас во Владикавказе. Вы не были там в начале лета?
— Бывал, — ответил Решид. — Но не представляю, где вы могли меня видеть.
Петимат промолчала.
— Я тогда только что освободился из заключения и сразу уехал в Грозный, — проговорил Решид, почему-то чувствуя, что смело может сказать об этом.
— Я еще помню, как вы перед тюрьмой стащили с фаэтона пристава, — обернулась она к Решиду и с живым интересом взглянула ему в глаза.
— А как же вы там оказались?
— У меня был арестован брат, студент, — пояснила Петимат, — вот я и ходила к тюрьме вместе с матерью, чтобы порасспросить, не встречал ли его кто…
— Ну и нашли?
— Нет, тогда не нашли. Но теперь он на свободе.
Так они дошли до угла переулка. Поравнявшись с дощатой старой калиткой, Петимат остановилась. Уже стемнело, в городе зажглись вечерние огни.
— Вот мы и дошли, спасибо вам, — сказала Петимат, улыбаясь Решиду.
За невысокой оградой Газиев увидел маленький садик, посреди которого возвышался дом, крытый черепицей. Стоял он недалеко от Четверговой площади, у самого берега Сунжи.
— Мне кажется, что я знаю этот дом, — сказал Решид. — Окажите, ваши дяди — Турловы?
— Да. Разве вы их знаете? — оживилась Петимат.
— Близко не знаю, но слышал о них. Тут, в соседнем доме, живет мой школьный товарищ, Хамид… А вы надолго сюда? — спросил он, передавая корзинку.
— Не знаю, — ответила она. — На днях сюда должна приехать мама. Во Владикавказе мы совсем одиноки. Возможно, что переберемся сюда…
— Вот это было бы замечательно! — вдруг воскликнул Решид и сразу умолк, смущенный, не зная, как оправдать свою неожиданную радость. — Петимат, — сказал он мягко после небольшой паузы, — простите меня, но не можем ли мы с вами видеться в будущем?
Девушка потупила глаза, но ответила:
— Почему же нет? — Потом подняла голову и улыбнулась: — Можно, конечно, если вам это будет интересно.
— Благодарю вас! А мы не могли бы еще погулять сегодня вечером?
— Нет. — Петимат серьезно покачала головой. — Сегодня я еще должна сделать одно очень срочное дело.
— А я не могу проводить вас туда? — Решиду очень не хотелось расставаться с ней.
— Нет, нет! Это невозможно…
Юноша смутился, неловко поклонился и помахал рукой девушке, тихо прикрывшей за собой калитку.
Улицы в этом районе города почти не освещались. Только в фонарях над номерами домов слабо горели керосиновые светильники. За рекой медленно всходила луна, блеск ее, пробиваясь сквозь огромные деревья, вырывал из тьмы ряд неказистых домов да исхоженную тропу, вьющуюся по берегу Сунжи.
Некоторое время Решид бесцельно плутал по кривым улочкам: он просто не мог, да и не хотел освободиться от чувства непонятной радости после случайной встречи с девушкой. Но вот он вспомнил, что ведь так и не встретил другого человека — Радченко, и сразу острое беспокойство охватило его. Он решил, не откладывая, наведаться к Лозанову, благо жил тот неподалеку.
Однако, приблизившись к дому, где последнее время обитал Конон, он испытал непонятное беспокойство. Даже за недолгое время своей подпольной деятельности Решид привык верить интуиции, понимая, что она, как правило, просто фиксирует внимание на мелочах, не отмеченных рассудком. Поэтому, вместо того чтобы прямо подойти к дому, он незаметно юркнул во двор в начале переулка и притаился. Очень скоро он убедился, что предчувствие на этот раз не подвело: дом был явно окружен полицейскими, как видно поджидавшими хозяина.
Решид задумался. Нет. Конона им так просто не взять: опытный конспиратор, он никогда не подойдет к дому, не проверив все подступы к нему. Он ожидал этого визита полиции, еще дня два назад говорил об этом ему, Решиду, и даже на всякий случай сообщил новый адрес.
Газиев уже решил было столь же незаметно покинуть это опасное место, как вдруг заметил женскую фигуру, вошедшую в переулок. Он узнал Петимат. Девушка разглядывала номера домов и, возможно, направлялась именно к Лозанову. Не раздумывая, юноша стремительно направился к ней, молча взял под руку и, ни слова не говоря, вывел назад на набережную.