— Ну а скажите, вот приедете в Чечню, с чего вы, Асланбек, начнете? — поинтересовался Сергей Миронович.
— Помогу собрать всех активных революционных горцев Чечни, организовать их и вооружить для защиты революции, — не задумываясь ответил Шерипов.
— Желаю вам успеха в этом большом деле, — тепло и в то же время серьезно оказал Киров.
— Я еще в Сухуми получил письмо. В нем пишут, что на днях в Гойтах собирается Народно-революционный совет, — продолжал Шерипов. — Там будут обсуждать вопрос о прекращении национальной вражды.
— А вы будете на этом совете? — поинтересовался Киров.
— Обязательно! — ответил Шерипов. — Среди членов совета есть люди хитрые, с хорошо подвешенными языками. Они будут ловко отстаивать свои интересы. Надо помочь крестьянам разобраться, кто их друзья, а кто враги.
— Это хорошо, — согласился Сергей Миронович и, подумав, добавил: — Скоро в Пятигорске соберется съезд народов Терека. Вы должны прислать туда своих делегатов и сами приехать.
— Делегатов обязательно пришлем, а если выберут, то и сам приеду, — улыбнулся Шерипов.
— Тебя-то обязательно изберут! — рассмеялся Гагиев, обняв Асланбека за плечи. До сих пор он не принимал участия в разговоре, занятый чтением какой-то брошюры.
Беседа затянулась до поздней ночи. Уже под конец Сергей Миронович сказал товарищам, что революционные события и в центре России развиваются в очень сложной и трудной обстановке, что буржуазия поднимает все силы для того, чтобы подавить революцию. Затем, прощаясь, он подарил Асланбеку книгу Владимира Ильича Ленина «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против социал-демократов?», отпечатанную на желтой газетной бумаге, в простой серой обложке.
VII
До аула Хадис-Юрт доносились прерывистые надрывные звуки, они множились и звучали все яснее и громче. Заспанные хадис-юртовцы выбегали из домов. Раздавались растерянные возгласы.
— Слышишь? — спросил сухощавый, невысокого роста крестьянин Ваша у своего соседа.
— Что это?
— Это плачет город над Сунжей.
А город, плакавший во тьме ночи, стонал и стонал: «О-у-у, о-у-у!..»
Над невысоким плоскогорьем, где стояли нефтяные вышки Новых промыслов, занималось зловещее зарево.
— Это пожар.
— А что горит?
Ваша не ответил. Он и сам не знал. А гудки все ревели, перебивая друг друга. Вдруг чей-то твердый голос произнес во тьме:
— В Суйра-Корте пожар. Нефть горит.
— Кто же ее поджег?
— Известно кто — сами хозяева, — ответил тот же голос. — Вы же слышали, народ поднялся и требует отдать заводы и фабрики рабочим, а землю — крестьянам. Так вот, чтобы нефть не досталась народу, хозяева и подожгли промыслы, — пояснил невидимый во тьме человек.
— Вот подлецы! — вырвалось у Ваши.
Он старался разглядеть лицо своего собеседника, но в колеблющихся бликах далекого зарева мало что можно было рассмотреть. Только и понял, что человек молод и незнаком ему. Ваша опросил, кто он и как оказался здесь ночью. Тот ответил, что идет в Грозный, а имя крестьянин не совсем разобрал. Незнакомец зашагал прочь, и уже откуда-то из темноты до Ваши долетел его голос:
— Беритесь за оружие, друзья!.. Если хотите земли.
Ваша Гойтукаев всю жизнь вместе с такими же бедняками, как он, ковырялся на своем клочке земли, чтобы прокормить свою непомерно большую семью. Тяжелый труд высушил его, так же как и рыжего комолого быка, который тянул все хозяйство Ваши.
Ваша видел, как жестоко разоряли чеченцев царские чиновники, и сохранил в сердце ненависть ко всему, что исходило от русских властей. В озлоблении своем он не различал ни бедных, ни богатых и всех русских называл гяурами. Но вот вдруг он узнал, что какие-то русские люди хотят, чтобы он, бедный чеченец, получил землю. Это было для него таким откровением, что он долго не мог прийти в себя. Даже лежа в постели, он все думал об этой новости.
— Что ты ворочаешься, как на камнях? Почему не спишь? — встревожилась жена.
— Да так, всякая всячина лезет в голову, — ответил Ваша. — Спи, не обращай на меня внимания.
Пуса не опросила у мужа, какие мысли его тревожат. Она понимала, что в такое тревожное и трудное время есть над чем подумать и ее мужу, и вообще каждому честному человеку.
— Ну и дела-а! — произнес вдруг Ваша, словно разговаривая сам с собой.
— О чем это ты? — спросила Пуса. Встав с постели, она взяла иглу и принялась вытаскивать фитиль коптилки.
— Да вот видишь, на промыслах подожгли нефть, чтобы народу не досталась, — ответил Ваша. Он с удивлением поглядывал на жену, которая, похоже, не собиралась больше ложиться.