— Я рад приветствовать свободный съезд свободных народов Терской области от имени чеченского народа, — начал он. — Приехав в Пятигорск, наблюдая за настроением депутатов, за их речами, мы вынесли впечатление, что наш приезд вместе с ингушами был встречен с братской приветливостью… Вы знаете, что во времена самодержавия всем было тяжело, но настоящими пасынками императорской России были чеченцы и ингуши. Вместе с социальным гнетом они терпели и гнет национальный. И вполне понятно поэтому, что после революции их желания и требования пошли по линии национальной. Но когда оба эти народа подошли к разрешению социальных вопросов, то они увидели, что, помимо национального объединения, есть еще и международное, социалистическое… Мы в Национальном совете обсуждали вопрос о власти Совета Народных Комиссаров и пришли к заключению, что она безусловно будет признана чеченским народом… Теперь у нас определенное течение — землю должны получить работающие на ней, без различия племен и религий. Главный вопрос для нас — земельный, а Совет Народных Комиссаров решает его именно так, как мы хотим…
Съезд слушал Шерипова с огромным вниманием; время от времени в левой части зала начинались аплодисменты.
— Киров говорил о горских беках, — продолжал Асланбек, — князьях и узденях, что не они смогут устроить счастье народа, а только сам народ. У нас есть враги народа, но у нас никогда не было беков и князей, мы не делились на сословия, у нас никогда не было крепостного права. И что такое свобода, чеченский народ знает и умеет бороться за свободу, если нужно, и умирать… Вы не найдете среди нас мюридов газавата, но знайте, что мы — мюриды революции!
Зал встретил эти слова бурей оваций.
— Еще раз приветствую съезд, — закончил Асланбек, — и надеюсь, что соединенными силами демократии Терской области он сумеет разрешить все больные вопросы нашей жизни!
— Спасибо за братство, рука ваша не повиснет в воздухе! — крикнул кто-то из зала, покрывая шумные и длительные аплодисменты.
Киров с радостью и гордостью слушал Шерипова. Видя вокруг себя множество взволнованных молодых лиц, он думал: «Мюриды революции, — как он это точно оказал! Вот они — мюриды революции, вот — настоящие герои! Как легко становится на сердце, когда знаешь, что есть на свете такие люди!»
XIV
Весна и лето 1918 пода у Асланбека Шерипова были заполнены самой разнообразной и напряженной работой по установлению Советской власти в Чечне. Он был избран членом Терского Народного Совета, где возглавлял чечено-ингушскую фракцию; кроме того, его назначили комиссаром по национальным делам Терской республики. Ему приходилось без конца разъезжать из города в город, из аула в аул. Много сил и энергии требовала работа по формированию отрядов чеченской Красной Армии. Поэтому о личных делах и думать было некогда.
Как-то он получил очень грустное и серьезное письмо от Хавы. Она молила своего любимого «отойти в сторону от стремительною бега жизни». Асланбек ответил ей письмом:
«Твои вполне возможные предсказания и мрачные перспективы меня не испугают. Я не боюсь рисковать своей головой, и единственное, чего я хочу, — это не пролить братской крови и не пасть от братской руки. Чем все это кончится, не знаю, но отойти в сторону и оставаться безучастным зрителем событий, имеющих решающее значение для нашей Родины, я не могу и не хочу самым категорическим образом».
А события на Тереке и в самом деле принимали все более грозный характер. Местные богачи подняли антисоветский мятеж. Казачья верхушка, возглавляемая меньшевиком Бичераховым, захватила город Моздок и собирала силы для разгрома основных центров Советской власти на Северном Кавказе. Обстановка с каждым днем становилась все более угрожающей. 20 июня был предательски убит председатель Совнаркома Терской республики Ной Буачидзе. В этот трудный момент Центральный Комитет большевистской партии направил на Терек чрезвычайного комиссара Юга России Серго Орджоникидзе.
Так, в условиях гражданской войны, 23 июля открылся IV съезд народов Терской области.
Асланбек Шерипов и Николай Гикало приехали на съезд, хотя на душе у них было неспокойно: в Грозном бичераховцы явно что-то затевали. По городу ползли зловещие слухи. Никто ничего толком не знал, но передавали, будто Бичерахов направил в город своих лазутчиков и под их влиянием казаки из станицы Грозненской готовят мятеж. Руководители Грозненского совдепа были серьезно встревожены обстановкой в городе. Все это не могло не сказываться на настроении двух молодых большевиков, пока они находились на съезде во Владикавказе.