— Я согласна, — выдохнула я, закидывая винтовку на плечо. — А нас пустят с оружием?!
— А ты потеряла разрешение?
— Разрешение! — хлопнула я себя по лбу и побежала за ребятами, которые уже активно паковались по машинам. — Офицер, офицер, подождите!
Командир обернулся. Вместе с ним обернулись и все остальные. Стоять под прицелом сотни глаз, как привык актёр, мне до этого не доводилось, но не отступать же теперь, и я выпалила:
— Напишите мне разрешение на пулемёт!
— На использование или хранение? — не удивился тот. Ну, или сделал вид, что не удивился.
— На хранение, наверное, не знаю?!
— Вы пока подумайте, зачем вы его будете хранить без использования, — командир уже снял гогглы, шлем и обвесы и явно мыслями был где угодно, но не тут. Я опять смешалась. — А завтра на работе подойдёте к начальнику и напишете рапорт в рабочем порядке.
— Ладно, — буркнула я. Так капитан и разбежался.
Аттракционы нас обоих не зацепили. Мы вышли с самолётика, к которому пришлось отстоять огромную очередь из желающих, и дружно сказали:
— Пар и молния, какая ерунда.
И захихикали, переглянувшись. Вышли мы не одни, нас там было пять человек.
— После армейского «таракана» вообще не впечатляет! Ну, что, теперь за шашлыком или за сладкой ватой?
Какого-то парня за нами вырвало.
— Слабак, — буркнул Александр, и мы рванули за ватой.
В тире стрелял Александр и с первого раза выбил главный приз, который нам не хотели отдавать: огромного плюшевого гуся. Актёр упёрся, что раз он выбил все мишени, то и приз должны отдать. Продавец слабо оправдывался, что у них такого ещё не было, и у него нет ключа от гусячьей цепи, поэтому он, конечно, и рад бы, но приходите завтра. Завтра будет ключ и будет гусь.
Я хихикала.
А потом сняла с плеча винтовку и положила мишени ещё раз. Практически не целясь и с десятка шагов. Продавец присел за прилавок, да и ключ сразу нашёлся. Гордый Александр дальше гулял с гусем под мышкой. Хотел поменяться со мной, но винтовку я не отдала.
Потом нас пригласили в кафешку. Оказалось, что тут есть кафе, посвященное гусиной теме. Там были кружки с гусями, тарелки с гусями и даже у подавальщиц были клювы на резиночках. И крякалки в руках. Перед тем, как выдать заказ, ими дружно крякали. Было очень странно, но душевно. Немного саркастично, что блюдом дня сегодня был «гусь в клюквенном соусе». Поскольку мы здорово нагуляли аппетит, то его и отведали.
В углу бормотал ламповизор:
«Министр Александр Воронцов, да-да, тот самый Воронцов-старший, отец скандально известного актёра Воронцова, прибыл с внеплановой проверкой на Уральский завод. Проверка была такой внезапной, что было выявлено и устранено множество несоответствий, все ответственные лица понесли наказания».
— Аааа, папочка набирает себе очки перед грядущими выборами, — пробормотал Александр, отрезая гусиную ножку. — Но я рад, значит, у Михалыча теперь всё будет хорошо.
«На заводе была сформирована группа неравнодушных работников, которые будут сами следить за порядком на производстве, вести контроль рабочего времени и представлять интересы рабочих. С вами ваша бессменная ведущая Анна Фирштейн, а теперь к другим новостям».
К моему удивлению, никаких новостей о погроме в театре, ничего о задержании Гудкова и уничтожении «запретного удовольствия» не вышло. Ведущая рассказала о погоде и о том, что «дирижабль “Мария какая-то”, совершив круиз, благополучно пришвартовался в Ханьском Государстве, а после полетел обратно».
— Ну, а как ты хотела, — Александр всё же заказал шампанское, хотя я отказывалась и не считала, по сути, обычный рабочий день событием, которое стоило отмечать. — Это тебе не про сержанта небылицы рассказывать. Там был заказ от мафии, вот все и старались. А сейчас была работа государственных органов, а она всегда остается незаметной.
— Не очень-то и хотелось, — буркнула я. — Хотя могли бы и опровержение про нас выпустить. А то скандально известный; опасная вояка, с сорванной резьбой…
— Да ладно тебе, — Александр налил и мне немного шампанского. — Про тебя твои сослуживцы исключительно хорошее рассказывали. Один вон эту репортёршу чуть не побил.
— А надо было побить.
— Может, и побил, просто в репортаж не стали вставлять.
И я перестала дуться. Действительно. Это же просто наша работа. И мы её сделали очень хорошо. И шампанское такое вкусное оказалось.
Это был такой классный вечер, и совершенно не удивительно, что утро мы встретили в полиции.
Я стояла навытяжку перед капитаном: умытая и в свежей форме. Потому что отдел был мой родной, вчера я очень просила патрульных, чтоб нас доставили именно сюда. Лично я замечательно выспалась в камере, а на утро посетила служебный душ с неизменно отсутствующей горячей водой, который меня умыл, взбодрил и подготовил к жаркой встрече с недовольным начальством. Здесь же у меня нашёлся комплект запасной формы. Поэтому сейчас я с лицом лихим и придурковатым являла собой готовность к чему угодно. Хоть бы и к нахлобучке.