— Ты же полицейская, вас должны были учить всякому такому?
— Я плохо училась, — легко призналась я и приуныла. — А теперь и вовсе ступила на кривую дорожку преступности. Той самой, борьбе с которой посвятила свои лучшие годы жизни!
Александр встал и, подойдя ко мне, неловко потрепал по плечу:
— Ну, не переживай. Это все закончится, мы вернемся, нас непременно оправдают, и ты снова будешь гоняться за плохими ребятами с пистолетом.
— А ты вернешься в театр и опять будешь петь для мамок всякое, — хмыкнула я, беря себя в руки. — Ладно, это все лирика. Я так понимаю, денег у тебя нет?
— Нуууу… — замялся актёр. — Не то, чтоб совсем нет, я нашел пару заначек, но для нашей безбедной жизни за границей этого будет недостаточно.
— Может быть, нам не уезжать?
— Ты предлагаешь сдаться и что?
— Посидим в камере, пока устанавливают нашу невиновность, — с каждым словом я всё сильнее понимала, как бредово оно звучит.
— В общем, я сейчас пробегу по театру и настреляю денег сколько смогу. А ты или посиди тут, или позвони еще кому-нибудь. Можешь заказать доставку своих дамских штучек. Я понятия не имею, что тебе понадобится в дороге.
— Пистолет и пара электро-гранат, — буркнула я себе под нос. — Но кто же мне даст их пронести на борт.
После той ужасной аварии, когда всё производство дирижаблей грозили вовсе остановить и прекратить, меры безопасности были усилены стократно, и о проносе незарегистрированного оружия оставалось лишь мечтать.
— Всё равно у нас нет денег, — буркнула я себе под нос.
Александр вернулся не очень быстро. Я успела позвонить тётушке Лиззи, которая, как оказалось, уехала к родне в деревню и пропустила все новости. Я не стала её лишний раз волновать, просто предупредила, что у меня всё в порядке и попросила через неделю полить мой кактус. В ответ выслушала, что соседка рассказала новый рецепт драников, а петуха, того самого, крикливого, пустили на суп. Теперь в курятнике новый молодой петух и он как будто не очень справляется со своими обязанностями. Я посоветовала сварить ещё супа, благо, рецептов было в избытке, и мы распрощались.
Больше мне звонить было некому.
Когда вернулся Александр в сопровождении серьёзного упитанного мужчины в дорогом бордовом костюме, я увлеченно качалась на стуле.
— Это Ольга, а это директор театра, Дмитрий Иванович.
Я перестала ломать казенную мебель и вскочила, вытянувшись и опустив руки по швам.
— Не понимаю, почему я тебе помогаю, мерзкий ты алкоголик, дегенерат, страшное существо... - пробормотал директор, едва удостоив меня взглядом.
— Потому что я талантливый и харизматичный, — улыбнулся актёр, не обратив никакого внимания на оскорбления.
— Ты БЫЛ талантливым, а сейчас ты плывешь по инерции, как говно в проруби, на волнах прошлых свершений.
Я сглотнула, но на меня никто не обращал внимания.
— Вот, когда ты в последний раз написал хит?
— Месяц назад, — парировал Александр.
— Тоска? — скривился дорогой мужчина. — Это где ты рифмуешь тоска/доска, а любовь/кровь?
— Треска, — не смогла я промолчать.
— А, кстати, я к тебе отправил одну девицу, не выгоняй её сразу, пожалуйста.
Но директору явно надоело ругаться, потому что он только устало махнул рукой и скомандовал нам обоим:
— Я подвезу вас, но не думай, что у меня полно времени, или что я дам тебе в очередной раз взаймы или аванс, который ты и не подумаешь отработать. Прости, Саша, но мой лимит доброты исчерпан ещё в тот момент...
— Ладно, ладно, — замахал руками актёр. — Просто подвези нас, и я на некоторое время перестану действовать тебе на нервы.
В ответ директор только махнул рукой, то ли устало, то ли приглашая нас последовать за ним.
Я предпочла думать, что последнее.
У директора оказался дорогой автомобиль чёрного цвета с откидывающимся верхом и личным водителем.
Последний поспешил распахнуть перед нами двери и даже сделал попытку придержать меня за локоток.
— В Галерею, — скомандовал директор, усевшись на переднее сидение.
Ехали вначале молча, но после третьего перекрёстка я не выдержала:
— Почему столько полиции на улице?
— Я слышал, что ловят опасных преступников, — скучающе ответил директор. — Скорее всего, скоро начнут тормозить каждую машину и обыскивать.
— Надеюсь, этих мерзавцев поймают, — ответил Александр.
— Непременно. В полиции работают профессионалы.
У магазина машина остановилась и нас высадили. Александр любезно свернул руку кренделем и склонил голову, изобразив снисходительно поклон. Я попыталась тоже изобразить что-то великосветское, но запнулась нога за ногу, и ему пришлось поймать меня за талию.