Несмотря на то, что в морду били лучи фонарей, лично мне было отчётливо видно, как огромный мужик хитро, с подвывертом, взмахнул электро-хлыстом. Разряд. Удар.
— Мне страшно, — прошептал Александр, видимо, ему тоже было хорошо видно.
Но в этот момент слева раздался жуткий грохот, и все внимание охраны переметнулось туда. Всего доля секунды, но мне её хватило, чтоб дернуть актёра за рукав, заставив перебежать под прикрытие правой группы машин под брезентовыми чехлами. Чтобы добавить неразберихи, выстрелила почти наугад.
— Дядько!
— Не дай уйти сучатам, живыми брать!!!
"Жаль, не насмерть", — подумала на бегу, опять меняя местоположение. По моим подсчётам, у меня оставался один патрон. Значит, надо или добыть новое оружие (а оно у них есть!), или остановиться и перезарядить подарок герцогини. К сожалению, остановиться мы не могли себе позволить.
Тут с грохотом упал ещё один трактор.
— Да сколько же вас тут, — проорал тот же голос. — Ладно, стреляйте! Только товар не повреждать!!!
— Дядько, да как так сделать-то??!!
— С умом, Лишек, с умом. А коль нет ума, так голыми руками супостатов извольте поймать!
Раздался очередной треск, и ближайшие машины подсветило и тряхнуло.
— Аааа.... - заорал Александр, — ааааооооууу...
Я опять дернула его в сторону. Благо, он больше не орал, только скулил.
— Вон они, кажись!
В нашу сторону направили свет нескольких фонариков, но мы быстро отскочили, так что пара пуль, выпущенных самым молодым и нервным охранником, досталась какой-то машине.
— В кольцо берите сучат! Они за всё ответят!
— Если в живых останутся, конечно, — прорычал дядько.
— Бежим!
Я заприметила, что после последнего ряда техники под навесом стоят несколько бочек с характерной табличкой. Нехорошо, конечно, причинять урон чьей-то собственности, но жить хочется сильнее. Поэтому я тщательно прицелилась, насколько это возможно на бегу, и выстрелила.
Бочки вспыхнули.
— Сюда, — я опять дернула актёра за руку, в очередной раз меняя направление.
— Брось меня, — простонал он. — Спасайся сама!
— Ненавижу эту пафосную херню... шевели копытами, слабак!
Под прикрытием горящих бочек мы шмыгнули в полуоткрытую дверь и очутились в цехе. Александр тут же привалился к стене, пытаясь отдышаться. Пользуясь короткой передышкой, я начала хладнокровно, как на учениях, заряжать пистолет.
Правда, передышка оказалась очень короткой.
— Сюда, — велела я. — Нельзя оставаться на месте. Нам надо как-то вырваться с этого завода. Желательно в сторону железной дороги. Надо убираться из этого гостеприимного места.
— Двадцать лет пытаюсь сделать это, — раздался голос из темноты. — А вы, ребята, хотите вот прям сразу.
— А вы кто, дедушка? — храбро спросила я темноту, выставив вперёд пистолет.
— Литейщик я, Михалыч. Убери пукалку свою, не позорься, малец.
— А то что?
— А то осерчаю и не стану вам помогать!
— А так станешь?
Но дед не успел ответить, потому что от двери принялись палить из ружья. Благо стрелок оказался паршивым и промазал оба раза, но успел рассекретить наше временное убежище.
— Ну что, идёте за мной? Доверитесь старому литейщику, что, как и вы, ненавидит местные власти?
— Бежим, Михалыч, бежим!
Дед с неожиданной для него резвостью завернул за хитросделанный змеевик, рванул рубильник, и половина цеха окуталась паром.
— Сюда, парнишки, — махнул дед и ловко откинул какой-то люк в механизме. Так бы сроду и не догадалась, что он вообще открывается.
— Мы точно не на верную смерть лезем? — несмотря на весь скептицизм, Александр нырнул в люк первым, а я не стала от него отставать, и хитрая механизма лязгнула за моей спиной, отрезая преследователей.
Идти пришлось долго. Судя по моим часам, не меньше часа, даже я несколько запыхалась, а уж Александр под конец и вовсе еле волочил ноги. Часы причем вели себя странно: то замирали, так что стрелка дрожала, но не двигалась, то, наоборот, делали оборот почти бегом и вновь замирали. Так что я бы не стала сильно доверять их показаниям. Время по моим внутренним ощущениям тянулось, как новомодная конфета «ирис».
— Никак устали, сынки, — наконец обернулся к нам Михалыч, отворяя очередную хитро спрятанную дверь.
— Устали, — честно призналась я. — Тяжелый денёчек выдался, и как бы не один.
— Вообще какая-то чёрная полоса в жизни пошла, если честно, — признался Александр.
Михалыч приглашающе махнул рукой, и мы смело ввалились в небольшое, немного скругленное помещение с огромными окнами, за которыми была чернота. Вдоль стен стояли прикрученные к полу лавки. Очередная дверь с шипением закрылась за нами.