— Хозяйка?
Вопреки моим ожиданиям, мужики не переглянулись и не заржали, мол, провели простачков. Напротив, они как-то воровато оглянулись по сторонам и, понизив голос, а заодно и втянув головы в плечи, пояснили:
— Из катакомб выйти в пещеры просто, держитесь левой стороны, да и всё. А вот в пещерах всё в руках её. Коль понравитесь ей, выведет, а коль ОЧЕНЬ понравитесь, еще и верное направление, и время укажет.
— Время? — вычленила я странное замечание.
— Толку вам будет, коли вы сто лет назад выйдете. Али вам без разницы?!
— Нет-нет, разница есть, — торопливо закивал головой Александр, — не надо сто лет назад. И сто лет вперёд тоже не надо.
— И мне не надо, — открестилась я. — Меня устраивает здесь и сейчас. Отличное время.
— Я бы вам посоветовал не рисковать и лезть через стену, — дружески кашлянул касочник. — Оно, знаете ли, надёжно, привычно и можно хоть как-то спланировать эту операцию. А Хозяйка — она... ну… как бы… баба...
"Что за дискриминация по половому признаку!" — хотела воскликнуть я, но мудро промолчала. Не стоит ссориться с теми, у кого ключи от выхода.
— Нет, — пылко воскликнул Александр. — Мы не можем подвергать вас опасности. Не верю, что эти ребята такие безобидные, как вы хотите думать.
— Вообще не безобидные. Но лично для вас шансы на успешный выход в город сильно выше.
— Я большой специалист по бабам, в смысле, по общению с дамами. Уверен, что смогу уговорить барышню пропустить нас и выпустить.
— Ну, воля ваша.
Михалыч поднялся.
— Значит, смотрите, вход в катакомбы из механического цеха. Он самый древний, на нём еще плуги делали, а после уже в паротракторный модернизировали.
— Может, хоть воды дадите с собой, — попросила я. — Мало ли, сколько нам там блуждать придётся?
— Дадим, мы ж не звери, — покивал левый бугай. — Может, и харчей спровадим.
За разговорами мы вышли из уютного трамвая и потопали узкими тёмными коридорами. Через равные промежутки висели небольшие лампочки в патронах, кое-где перемотанных изолентой. Стены, сложенные из битого кирпича, были в тёмных масляных потеках. Света было ровно столько, чтобы не вляпаться в грязь, но недостаточно, чтобы рассматривать окружающее пространство.
— Значит, смотрите, катакомбы можно и нужно пройти за день. Там, под землёй, света нет, но для мастерового это не важно. Ночь — его время и его власть.
— Это тоже какой-то фольклорный персонаж?
— Ха-ха-ха, желаю вам не столкнуться с ним. А коли не повезло, так надобно сделать так, как он просит, и бежать.
— Простите, уважаемый Михалыч, а что он может попросить?
— То никому не ведомо. Разное бывало. Слыхал я, что инструмент он просил оставить ему, мол, долото у него сломалось. Колька ему своё оставил, а после сразу в цех вышел. А больше я и не слышал, чтоб кто-то с ним живым разминулся.
— Невеселая вам предстоит прогулка, ребята!
Мы с Александром переглянулись, и мне впервые закралась в голову мысль, что, возможно, надо согласиться на восстание и кусачки.
— А где же нам взять инструмент, чтобы ему оставить, если мы не рабочие?
— Вот, поэтому, я и говорю, чтоб днем прошли подземелье. Хозяйке-то без разницы, когда вас к себе прибрать.
На этой оптимистичной ноте мы вышли из полутемного коридора в полутемный цех. Свод потолка оказался сильно выше, хотя, конечно, не так высоко, как я ожидала от цеха. По сторонам от узкого прохода стояли какие-то станки, в настоящее время бездвижные.
— А... здесь никто не работает? — шёпотом спросила я. — Потому что сейчас ночь?
— Потому что вас ловим, наглые шпионы, — заорал кто-то нетерпеливый, и по нам начали стрелять.
Я рванула Александра за руку, в сторону и вниз, убирая его с траектории выстрелов. К сожалению, остальным пришлось прятаться самим.
— Эй, дядько, прекрати пальбу, — заорал кто-то из наших сопровождающих. Не ровен манометр, пристрелишь Михалыча, что делать станем? Он один такой специалист!
— Эй, прекратить стрельбу, кто выстрелит — сам к станку встанет!
Но меня-то эта угроза не пугала, и я выстрелила на голос. Судя по звуку, куда-то попала, хотя и не смертельно (в этом случае уже не ругаются!).
— Не стрелять! — опять заорал командир. — Живыми брать гадов! Обещаю, что им мало не покажется.
Я наклонила голову актёра и заставила нырнуть под станок, пихнула кулаком в спину, чтоб придать ускорения. И перед тем, как нырнуть следом, я пару раз пальнула наугад, пробила какую-то цистерну под давлением, и цех наполнился шипением, искрами и паром.
— Не стрелять! — опять разорался командир. Остальные слова оказались исключительно экспрессивной руганью.