— Кто ты, холоп? Как посмел пробраться в мои владения и по какой надобности? За твою учтивость я выберу хорошую смерть.
— Я догадывался, что будет нелегко, — буркнул Александр под нос и тут же громко добавил: — Меня зовут Александр Воронцов, и я дворянского рода.
— Кстати, крепостное право отменили в шестьдесят первом году, — зачем-то добавила я.
Дамочка неспешно прошла по пещере в нашу сторону. Она плыла над полом в своём зелёном сарафане времён прабабушки Александра, так, словно ногами не касалась пола. Голову красавицы венчал огромный, расшитый каменьями и жемчугом кокошник, из-под которого свисала толстая русая коса. На мой взгляд, у неё должны быть ужасные головные боли от веса всей этой конструкции.
— Что ж, — промолвила дева, не доплыв до нас с пяток шагов. — Ты дворянин, и ты учтив. Зови меня Медной Горы Хозяйкой.
— Позвольте еще раз засвидетельствовать вам, Горы Медной Хозяйка, своё почтение и склониться пред вашей красотой неземной. Мы бы никогда с моей названной сестрой не посмели побеспокоить вас, кабы не надобность великая! Дозвольте пройти сквозь ваше подземелье да выйти наружу, к железной дороге. А уж коль явите нам свою милость, то и желательно бы в то же время, что мы идём, вошли. Без столетних перекосов там всяких.
Под конец речи актёр сбился с пафосного слога.
— С сестрой? — хором спросили мы с дамочкой.
— Названной, — невозмутимо добавил Александр. — Это Ольга, и она тоже просит вас об этой милости. Мы готовы оплатить проход, отработать там, например. Хотите, я сложу песнь в вашу честь?
— Что ж, — дева пару раз хлопнула в ладоши. — Извольте воспользоваться моим гостеприимством. Эй, слуги мои верные, проводите дорогих гостей... в темницу.
— Эээ... - озадаченно протянула я.
Но тут раздалось шуршание и со всех сторон: прямо с потолка и с тёмных углов на нас хлынуло колышущееся зелёное море. Дойдя до наших ног, оно распалось на миллионы ящериц.
— Следуйте за моими верными слугами, — кивнула красавица и буквально растаяла в воздухе.
— Чертовщина какая-то. Давай никуда не пойдём?
И тут ящерицы попёрли на нас.
Стрелять по ним оказалось бесполезно: их слишком много, а у меня осталось два патрона. Возможно, имело смысл пристрелить эту дамочку, но я растерялась, а то, как она растворилась в воздухе, поставило под сомнение результативность возможной пальбы.
Александр внезапно не стал никак сопротивляться, позволив ящерицам буквально облепить его со всех сторон. Я же вначале сбрасывала их с себя, топтала ногами, кричала, но всё равно позорно проиграла эту битву.
Ящерицы облепили меня так плотно, что я превратилась в статую самой себе. А потом моё тело вовсе перестало мне подчиняться и само собой побрело куда-то. Нет, я пыталась бороться, но не могла даже пошевелиться. Всё, что мне осталось доступно — это кричать, чем я и занималась, пока не охрипла.
Ящерицы доставили нас куда хотели. И схлынули. Я вновь обрела контроль над своим телом.
— Пар и молния, это было незабываемо, — Александр обхватил себя руками, словно замёрз. — Ладно, это было ужасно!
— Мне тоже не понравилось.
— Да, ты ужасно страшно кричала.
— Вот ржавая шестерня, а я надеялась, что грозно.
Александр ничего мне не ответил ободряющего, так что я даже слегка расстроилась, но зато мы дружно кинулись осматривать нашу темницу. Ею оказалась небольшая пещера с ровными, практически гладкими стенами, в которых имелись вкрапления самоцветных друз, испускавших мягкое свечение. Они располагались причудливо и хаотично, но вместе с тем складывались в гармоничную картину.
Возле стен было несколько каменных возвышений.
— Такая трогательная забота о наших спинах, ведь лекари рекомендуют спать на твердом, — произнесла я.
— И тёплом, — удивлённо произнёс актёр, пощупав ближайшую кровать.
Кроме жёстких кроватей со встроенным подогревом, в нашей камере оказался разлом в полу, стыдливо прикрытый каменным выступом. В разлом стекал ручеёк.
— Какой комфортный номер, — с сарказмом произнесла я. — А где тумбочки возле кровати и возможность погасить свет в номере?
В этот момент свет погас.
— Оляяяя, — простонал Александр.
— Милостивая Хозяйка, — произнесла я более уважительно, что и сказать, возможности нашей тюремщицы в самом деле впечатляли. — Простите, пожалуйста. Будьте так любезны, верните нам свет, пожалуйста. На самом деле я боюсь спать без света.
— Милостивая Хозяйка Медной Горы, — тоже просительно произнес актёр. — Я тоже ужасно боюсь спать без света. Будьте так любезны, включите ваши светильники. Оля раскаивается в своей неуместной шутке.