А Александр в самом деле принялся что-то бормотать под нос.
Спала я чутко, несколько раз просыпалась, проверяла наличие ботинок и револьвера, и вновь засыпала, успокоенная.
Александр некоторое время побродил, но вскоре, уставший от выпавших на его долю приключений, забрался на свою кровать и сразу же уснул.
Неудивительно, что, когда я проснулась окончательно, он крепко спал.
Ботинки и револьвер за ночь не пропали. Однако место за стыдливым выступом разительно изменилось. Теперь там располагалась не только расщелина с ручейком, но и имелась огромная каменная ванна на золоченых ножках (ноги были ящериц, разумеется!). Набиралась она с помощью водопада со стены, а слив ловко уходил в туалетную впадину.
Поколебавшись пару мгновений, я всё же воспользовалась всеми удобствами. Тем более, что рядом с ванной обнаружилась еще и стопка пушистых полотенец, и душистое мыло в каменной миске.
"Полный пансион от Хозяйки" реально впечатлял.
Когда Александр соизволил проснуться, я сидела намытая на своей кровати в полотенце и расчёсывала пятерней мокрые волосы.
— О, следы вчерашнего пиршества убрали? — несколько разочарованно произнёс он. — А где ты умудрилась помыть голову?!
Я поведала о том, как изменилась наша темница за ночь, и Александр тут же соскочил и побежал проверять.
И пропал.
Вначале я не волновалась. Была уверена, что уж он-то точно будет мыться со всем прилежанием, а после наверняка ещё устроит стирку. Потом я начала немного волноваться. Потом волноваться сильно.
Положение ещё усугублялось тем, что никаких звуков из гигиенического угла не доносилось. Хозяйка позаботилась даже о таких мелочах, как психологический комфорт в замкнутом пространстве тюрьмы.
Но теперь я понятия не имела, всё ли с ним в порядке.
Я даже несколько раз подходила к выступу и напряжённо прислушивалась, но нарушить уединение своего спутника так и не решилась. Нет, если бы он там кричал и звал на помощь, я бы без сомнения попрала все мыслимые приличия, но никаких звуков не доносилось, и мне хотелось думать о том, что их просто нет.
Александр появился помытый и посвежевший, когда я нервно пошла на тысячный заход, расхаживая из угла в угол. Он был облачен в роскошный бархатный халат, расшитый золотой нитью, а его волосы были замотаны белоснежным полотенцем в высокий тюрбан.
— Не смог отказать себе в горячей джакузи. Тем более, что наша щедрая Хозяйка предоставила столько средств для ухода: и масочки для лица, и крем, и бальзам для волос.
— Удивительно, — покивала я, — а мне только мыло, но к нему нет никаких претензий. Прекрасное мыло! Спасибо.
В ответ раздалось шуршание, и я мгновенно запрыгнула с ногами на спальное возвышение.
Эту картину мы уже видели: ковёр из ящериц, тарелки и напитки. Но отдельно доставили одежку, в которую, вероятно, нам было нужно облачиться.
— Я это не надену! — громко заявила я, потыкав пальцем в ярко-алый сарафан, с узкой вышивкой под грудью.
— Да, выглядит немного скромно, — согласился Александр. Он как раз не стал скандалить и послушно приоделся: красные сапоги, тёмные штаны, вышитая петухами рубаха с косым воротом, сверху тёплая жилетка, густо расшитая золотом.
Мне же предоставили туфельки без каблука, рубаху в пол какого-то невнятного бежевого цвета и роскошный бесформенный сарафан. А еще моток лент, с которыми непонятно что было надо сделать.
— При чем тут скромно, — опять возмутилась я. — Куда я уберу револьвер? В этих туфельках невозможно маршировать несколько дней кряду, да они на первом же марше развалятся!
— Оль, — Александр аккуратно сел на мою кровать и похлопал рукой, призывая меня сесть рядом. Как собаку! — Ты же постирала свои вещи, я вижу, вон они висят. Ты же не пойдёшь на встречу с нашей чудесной Хозяйкой в этом полотенце?
— Ты думаешь, нам надо куда-то идти? Тем более!
Я воодушевленно соскочила и начала натягивать на себя еще влажные вещи.
— Высохнет на мне, здесь тепло.
Отмахнулась я, когда Александр закрыл лицо рукой и застонал.
— О! Прикинь, тут в кувшине кофе?! А разве сто пятьдесят- двести лет назад его пили?
— Почему такой вопрос?
— Ну, наша тюремщица явно застряла в тех веках: сарафаны, кокошники. Странно, что мне ничего такого не подвезли.
Александр вздохнул, но пояснил:
— Тебе предложили наряд холопки, там ленты для косы и для очелья. Ты только не обижайся, но раньше холопкам косы рубили, за... разное...
— Да и ладно, — отмахнулась я, припадая к моему любимому напитку, в который кто-то щедрой рукой насыпал сахара, но я не привередлива. — Тем более, она не обидится, если я приду в своём наряде. Сэкономит!