Александр устал спорить и подвинул к себе ближайшее блюдо. По стечению обстоятельств, оказавшееся с бутербродами с чёрной икрой.
— Ммм... будешь? Так-то это деликатес.
— Нет, предпочту знакомые продукты, — отдала я должное холодцу с хреном, белому хлебу, квашеной капусте с ягодками брусники и шипящим колбаскам. — О, тут щи есть, ммм...
Но Александр не соблазнился.
Стоило нам насытиться, как опять появились ящерицы, но теперь я смиренно согласилась следовать за ними и не бузить.
Глава 12, ПРАВДА ДЛЯ ХОЗЯЙКИ
Под конвоем мы прошли несколько коридоров и вышли в огромный зал, где в самом центре на троне восседала Хозяйка. На мой взгляд, добровольно садиться на огромное каменное (наверняка холодное и твёрдое!) кресло можно только расставшись с остатками мозгов, но наша тюремщица не производила впечатления умалишенной.
— Что ж, я вижу, вы вполне отдохнули и готовы сослужить мне службу? — негромко произнесла она, но акустика зала оказалась такова, что она могла шептать, и нам бы оказалось всё прекрасно слышно.
— Так точно, — бодро отрапортовала я, а Александр разразился очередной сладострастной речью, которую дамочка весьма благосклонно выслушала и даже позволила себе лёгкую улыбку.
— Почему ты, дева, пренебрегла моим подарком?
— Ээээ… — протянула я. — Спасибо, конечно, за ваш замечательный подарок, но на нём не было написано, что я обязана его надевать вот так сразу.
— Твоя правда, — кивнула дамочка.
— Какую службу вам сослужить, о, прекрасная Хозяйка? Изволите ли вы послушать стихи в вашу честь?
— Могу расстрелять конкурента или злопыхателя, — предложила я, когда взгляд прозрачных зеленых глаз обратился в мою сторону. — Но только одного, патронов мало осталось, но если обеспечите боеприпасами, то и не одного!
— Нет, — вздохнула Хозяйка. — Это мне всё без надобности. Но ты, певец, должен будешь создать красоты неземной шкатулку для моих украшений. А ты же, холопка, сестра его названная, изволь за мной следовать.
— Ээээ, — протянул Александр, — а можно мы с Олей вместе будем что-то создавать?
— Нет, — просто отозвалась она.
Я сидела в огромном каменном кресле, явно родственнике того трона, где всё началось. Специально для меня в него по приказу гостеприимной Хозяйки наложили подушек, так что сидела я с комфортом: скинув ботинки и поджав под себя ноги. Рядом с креслом стояли блюда с разной едой, которые натаскали послушные ящерицы. В кубке не заканчивался ягодный морс, а еду мне регулярно приносили новую.
От меня требовалось внимательно смотреть и говорить правду. И это было ужасно.
— Нуууу, — осторожно протянула я. — Я не то чтоб эксперт в женской моде, но, мне кажется, сейчас уже так не носят.
— Думаешь? — Хозяйка покрутилась перед зеркалом. — Марфа вышивала, редкостной одаренности была дева. Мастерица, каких свет не видывал.
— Красиво, — согласилась я. — Вообще даже спорить не стану, аж слов у меня нет, насколько красиво. Да, только у любого нормального человека голова отвалится уже к обеду, такую тяжесть на ней носить.
— Привычки требует, согласна, — дева сняла очередной кокошник с головы и незаметно потерла виски. — Но так красота требует определенных усилий.
— И жертв, — кивнула я своим мыслям. — Не, ну, каска — она тоже тяжелая, особенно если с полным обвесом: наушники, очки, а если еще с говорилкой и приёмником, то и вовсе голова отвалится. Если противник не отстрелит, хе-хе… не смешно вообще.
— Значит, ты воин, а не холопка?
— Уже нет, — честно призналась я. — Ну, в смысле я не холопка, я же сразу сказала. Отменили крепостное право, и в теории мы теперь все равны, хотя такие, как Александр, — они всё равно ровнее.
— То есть дворянские звания остались?
— Конечно, — кивнула я. — И крестьянство осталось, должен же кто-то еду производить. Просто «владеть» другими людьми его Императорское Величество своим указом запретил. Поэтому крестьяне теперь свободные люди, и могут хоть наниматься к кому-то, хоть свое хозяйство организовать да богатеть. А можно даже и вовсе купцом заделаться, например.
— Всё меньше и меньше доводов для выхода в свет, — пробормотала Хозяйка и вновь покрутилась перед зеркалом. — А как тебе кика?
— Ржавая шестеренка! — не сдержала я своего возгласа и даже слезла с кресла, прям в носках дошла по мраморным полам до девы и потрогала пальцем край рогатого головного убора. — Смотрится очень… очень… необычно.