Я послушно приняла короб.
— Ну, слушаю твоё мнение.
— Ужасно, что тут можно сказать, — честно ответила я. — Александр, к сожалению, певец, а не резчик по камню, не скульптор и не создатель, если это, конечно, не песни.
— В самом деле так думаешь? — хитро прищурилась дева. — Даже не попытаешься как-то похвалить? Ведь от этого, возможно, зависит ваша судьба!
— Оля!
Я с несчастным видом оглянулась на актёра, потом посмотрела на кое-как сляпанные вместе куски камня со сколами и даже вмятинами и покачала головой.
— Простите меня все, но я обещала не лгать, и сейчас мне больше нечего сказать. Шкатулка ужасна, но ты же в этом не виноват. Я бы тоже не смогла сделать лучше.
— Я услышала, — кивнула дева. — Слуги мои верные, проводите дорогих гостей в их темницу.
— Оляяяя, ну чего тебе стоило?!
И Александр обидно замолчал.
Обиделся он всерьёз и надолго. Он не разговаривал весь вечер и даже не притронулся к роскошному ужину, что нам притащили верные ящерицы. Сидел на своей кроватке, отвернувшись, и смотрел в стену.
Мне, признаться, тоже кусок не лез в горло, поэтому и я оставила еду нетронутой. Несколько раз я открывала рот и тут же его закрывала. Слова были ну, не излишни, наверное, но у меня просто не было тех слов, что могли бы помочь, поэтому я снова закрывала рот. Вначале я слонялась из угла в угол, потом сходила за каменную ширму, потыкала пальцем в очередные банные вкусно пахнущие штуки, коих стало ещё больше. Но принимать ванну не стала, настроение было отвратительным, и никакая вода не могла его исправить. Молча вернулась в пещеру и забралась на своё постельное возвышение.
И внезапно уснула.
Утром лучше не стало. Александр лежал на своём ложе, отвернувшись лицом к стене, и возвышенно страдал.
— Я была не права, — наконец произнесла я и слова громом прокатились в этой звенящей тишине. — Я была решительно не права, когда согласилась бежать через пещеры. Надо было реализовывать вариант с ротой десанта и штурмом завода.
— Что? — Александр наконец прервал молчание и даже заинтересованно сел, спустив босые ноги на каменный пол.
— Понимаешь, магии же не существует, не существует ничего потустороннего и необъяснимого! Всё можно объяснить с точки зрения науки. Дирижабли летают, потому что водород легче воздуха. И поэтому дирижабль уязвим для пожара. Поэтому на борт запрещено проносить оружие.
Я любовно погладила револьвер.
— К чему ты клонишь? Пар и молния, я так погряз в своих страданиях, что даже не поинтересовался твоими. Ведь вряд ли ты провела эти длинные дни в неге и удовольствии? Может быть, тебя морили голодом? Оля, ты похудела!
— О, нет, — честно ответила я. — Все эти дни я вкусно ела и сладко спала, не переживай. Меня не били, не пытали, как тогда… впрочем, не важно.
— Я правда пытался, — Александр с силой потёр лицо. — Но получилось, как получилось. Ой, да что я говорю, получилась полная отвратительная гадость, и на самом деле это я подвёл нас обоих, а ты тут совершенно ни при чём, и глупо обижаться на тебя.
— Можно я тебя обниму?
Но Александр вместо ответа подскочил на кровати, зачем-то понюхал себе подмышку и убежал в наш ванный закуток.
Я не стала его преследовать со своим глупым порывом, и без того понятно, что не мне стоять в очереди к нему за автографом. Даже сейчас, когда мы изолированы от этой очереди, он никогда не опустится до таких как я.
Впрочем, мой порыв был чисто дружеским, и я не расстроилась.
Вернулся актёр на удивление быстро и застал меня у вновь накрытых скатертей на полу. Я попивала кофе из граненого стакана в богато украшенном подстаканнике и задумчиво жевала лесную клубнику, придирчиво выбирая по одной ягодке с блюдечка с синей каемкой.
— Оля, — Александр плюхнулся рядом так близко, что невольно толкнул своим коленом мне в бедро. — А расскажи, как ты провела эти дни? Что за испытание приготовила для тебя Хозяйка?
Я аккуратно отодвинулась и честно сказала:
— Все эти дни я как сыр в масле каталась. Просто ходила смотрела всякие женские побрякушки и честно говорила всё, что думаю.
Александр с интересом посмотрел на меня и соорудил себе какой-то невзрачный бутерброд из тонкой лепешки, пары листьев зелени и нескольких оливок. Пар и молния, откуда у этой девы оливки? Колдунство какое-то!
— Она заставила тебя перебирать женские тряпки? — поперхнулся актёр. — Серьёзно? Ржавый подшипник, да это же коварство высшей пробы!
— Это не сложно физически.
Аппетит у меня так и не появился, потому что, что бы там Александр ни говорил в своём благородстве, но провал нашей миссии — целиком моя вина. Да, врать было нельзя, но надо было изыскать слова, чтоб похвалить в той шкатулке хоть что-то.