Мимо проплыл указатель "восемнадцатый километр", потом "шестнадцатый".
Ну, что ж, мы едем в нужную сторону! Пока это главное.
— Слушай, Александр, хотела похвалить твой артистизм! Эпилептический припадок был выше всех похвал. Я даже на секунду поверила!
— Припадок? — актёр аж привстал. — Вообще-то это был сердечный приступ!
— Но при проблемах с сердцем синеют губы, а не идёт пена со рта!
— Да? — актёр выглядел действительно озадаченным. — Хм... а как можно посинеть губы в походных условиях?!
— Не знаю.
В этот момент я заметила краем глаза подозрительное движение впереди и резко дернула спутника, заставив обратить на меня внимание.
По соседней ветке на нас шёл паровоз. Шёл с шумом, дымом и стуком, поэтому мы его увидели издалека, а вот он нас нет. Но надежд на то, что мы разминемся, или что из него не заметят нас, конечно, не было.
— Опять прыгать? — простонал Александр, но вяло.
Нам ужасно повезло. Наша уголевозка начала тормозить, и мы, миновав табличку "девятый километр", бодро сползли-съехали с временного пристанища прямо в еловый лесочек, где, нырнув в пару оврагов, скрылись от встречного паровоза. К сожалению, наше транспортное средство, притормозив, почти сразу же начало вновь набирать скорость, скрывшись за линией горизонта.
— Нас ждёт небольшой марш-бросок, — бодро возвестила я, закинув трофейное ружьё за спину. — Очень повезло, что у тебя теперь есть сапоги!
Честно говоря, я хотела отдать свою куртку спутнику, но он, конечно, не взял.
Одет Александр оказался весьма своеобразно: кирзовые солдатские сапоги, трофейные штаны и длинный дорогой бархатный халат. Вкупе с грязными длинными волосами и перепачканным лицом он производил впечатление бродяги с лёгкой умственной неполноценностью.
Через час неспешной прогулки по лесу оказалось, что сапоги ему натирают, но он об этом не сказал и молча терпел. Ещё через час начал хромать, и я обнаружила, что сапоги он надел на босу ногу. Пришлось остановиться, прочесть лекцию про портянки и пустить на них остатки своей рубахи.
Скорость нашего продвижения сразу упала, но ругаться было бессмысленно, он УЖЕ стёр ноги.
К городу мы вышли к вечеру, и из отпущенного нам Хозяйкой срока осталось два дня и три ночи. Но события этого дня нас немного подкосили, и нам в любом случае был нужен перерыв и какой-то план действий.
На окраине города мы нашли дешёвую гостиницу, где за пару монеток сняли на ночь номер. Туда же добрая горничная (за отдельную плату, конечно!) принесла нам бинты, мазь и тазик варёной картошки с салом.
Оставив измученного актёра спать с чистыми забинтованными ногами на подушке, я отправилась исследовать город в ночи. Спать, конечно, хотелось, но спать мы будем, завершив свои дела. С чистой совестью, как говорится.
Результатом моей прогулки стала огромная кружка кофе, носки, две рубашки и ватник. Деньги из правого кармана закончились, солдаты оказались настолько любезными, что отобрали только оружие, а вот личные вещи не тронули, но зато сейчас я практически всё честно купила. Кроме ватника, его я украла с пугала в поле. Уж больно хорошо он выглядел, и я решила, что Александру нужнее, чем тыкве на палке, которая, наверное, не мерзнет. Думала даже оставить пугалу халат, но поленилась за ним возвращаться в гостиницу.
Разбудить актёра пришлось задолго до рассвета, так что ему тоже удалось поспать хорошо если жалких часов пять.
— Я не сплю, — соскочил он, моргая сонными глазами. — Какой спектакль поём?
Я молча сунула ему в руки чашку крепкого чая с сахаром и бутерброд с холодной картошкой.
— Значит, смотри, какой у нас план, — начала я рассказ. — Надо попасть на завод, и я предлагаю нагло пройти через проходную под видом новых работников.
Александр поперхнулся чаем и закашлялся.
— Пар и молния, ты всё-таки простудился, — взмахнула я руками. — Ну, что за напасть! Сейчас совершенно некогда болеть, тем более, что покупать лекарства особенно не на что!
— Я здоров! — откашлялся актёр и постучал себя по груди. Получилось на редкость фальшиво, потому что выглядел он довольно болезненно.
Я извернулась и пощупала ему лоб, но тот был холодным и мокрым, и я решила, что это лучше, чем горячий. Впрочем, у нас особенно выбора всё равно не было.
— Оля, — он аккуратно высвободился из-под моей руки, и я тут же убрала руки и, наверное, покраснела. — А зачем нам на завод?
— Заткнуть дыру, — охотно отозвалась я, делая скидку на его плохое самочувствие. — Ну, помнишь, задание Хозяйки, химикаты, экологическая катастрофа?!
— Да, я не поехавший. Всё прекрасно помню. Но зачем на завод внутрь?