— Поясни, пожалуйста!
Я сунула ему в руки ещё один бутерброд.
— Завод сбрасывает какие-то отходы в воду, — начал Александр. Как он умудрялся говорить внятно с набитым ртом, лично для меня выглядело каким-то волшебством, но, наверное, их там как-то учат в актёрском училище.
Я кивнула.
— Нам надо обойти завод по периметру снаружи и найти, где они сбрасывают отходы в реку, — Александр махнул бутербродом, и кусочек картошки отлетел в угол. Мы оба проводили его взглядом.
— Прекрасный план, — вздохнула я, наконец осознав его мысль.
Достала и расстелила на столе карту.
— А теперь посмотри сюда. Где ты тут видишь реку?
— Ааа... тогда как? — актёр выглядел несколько обескураженно, но жевать не перестал.
— Поэтому нам надо проникнуть внутрь и произвести разведку на местности, чтобы выяснить как. Кстати, вот тебе одежда, уверена, что в таком виде мы легко попадём на смену. Надо ещё по дороге украсть какой-то инструмент.
— Украсть? — Александр с ужасом смотрел на ватник.
— Можно, конечно, купить, — я задумчиво побренчала в кармане мелочью и покачала головой. — Но лучше украсть. Причём что-то такое... ну, с мусорки.
— А если в ручей?
— А если в подвал? — ответила я. — У нас осталось два дня и две ночи, но если мы завтра не поспим, то уже вряд ли что-то сможем сделать. Поэтому сегодня обязательно надо попасть на завод максимально легально, чтоб по нам не стреляли и дали возможность искать то, что мы ищем.
— Как ты собираешься пронести ружьё?
Александр всё же с ужасом на лице, но начал собираться.
— Никак, — пожала я плечами. — Поэтому я уже нашла для него хороший схрон. Надеюсь, мы с ним скоро встретимся!
К удивлению Александра, мы очень легко попали на территорию завода. Я тащила в руках огромную коробку, из которой торчали кусочки проводов (это был один порезанный провод, но художественно воткнутый между мусором). Из-под коробки меня было плохо видно, но охрану это не смутило. А Александр убрал длинные волосы под шапку и, хромая, помахивал ржавой дырявой лопатой.
В общем, охрану совершенно ничего не смутило, и никто даже не вспомнил, что это именно нас ловили с перестрелкой вот буквально недавно. Люди, которые на завод ЗАНОСЯТ добро, определенно сразу вызывают доверие.
От проходной рабочие разделились на несколько потоков: кто-то шёл к одному цеху, кто-то в обход него, но под зорким глазом охраны никто не сбивался в группы, и никто весело не переговаривался, и уж тем более не шутил. Просто люди механически шли куда-то.
И мы вместе с ними.
Я держала путь в уже знакомое нам место, очень хотелось найти разговорчивого Михалыча, и, было бы неплохо разжиться у него информацией, что тут и куда сливают. Желательно бы и с его помощью всё устранить.
Но реальность нас разочаровала.
Для начала — Михалыч нас вообще не узнал!
Мы нашли литейный цех: низенькая, маленькая конура, в которую засунули несколько плавильных печей. Было там темно, чадно и, чего скрывать, страшновато. Сам Михалыч оказался полураздет, обут в рваные кирзовые сапоги и в огромные огнеупорные рукавицы.
— Аааа, явились, голубчики, так вас — растак!
— Михалыч, здравствуйте, — начала я, — честно говоря, нам опять нужна ваша помощь!
— Вам? Моя?
И он гневно всучил мне ковшик на длинной ручке, на который я с недоумением уставилась. Он же не думает, что я умею этим пользоваться?!
Оказалось, что думает.
— Ну, а ты чего встал? — закричал он на Александра. — Ещё и с лопатой?! Бери больше, кидай дальше!
— Что? Куда?
Мы с Александром в недоумении переглянулись.
— Михалыч, — аккуратно начал Александр. — Я — Александр, помните меня? Вы нам в прошлый раз очень сильно помогли!
— Ты тупой что ли? — разорался рабочий. — Работать сюда пришёл или потрендеть? У нас план и так из-за того, что вы где-то шлялись два часа, стоит. Быстро заткнулись и начали работать.
Это оказалось так внезапно и неожиданно, что мы в самом деле замолчали и начали работать.
Александр принялся закидывать уголь в печь, а я — черпать расплавленный металл и лить его по заготовкам.
Михалыч старательно ругался на нас обоих и один раз даже вырвал у актёра лопату, показывая личным примером, с какой скоростью надо работать. Мне же просто отвесил подзатыльник и проехался матерными словами, объясняя, что пузырей в изделии быть не должно, и что лить надо равномерно, а не как я в бане привык. Обращался он ко мне в мужском роде.
И это настораживало.
Лично я устала минут через двадцать. Александр продержался дольше — с полчаса! Хотя его работа точно была сложнее: махать лопатой — это не ковшик держать, но он плохо себя чувствовал, у него болели ноги, и он, конечно же, не привык к физическому труду. Впрочем, я тоже была не в форме.