Из моей одежды уцелели только ботинки и куртка. Поэтому добрая хозяйка нашла мне что-то из своего: верхнее платье оказалось широким и коротким, но, надетое поверх ночной рубашки, не очень бросалось в глаза. Ботинок пришлось нести в руках, потому что на опухшую ногу он не налез, но мне подарили тёплые шерстяные носки. Сверху, поверх куртки, укутали в серую шаль, пахнущую козами.
Александр бережно принёс меня на руках во всех этих капустных слоях одежды и разместил на телеге, заботливо подоткнув соломы.
И всё равно было холодно.
Добрая Мария Петровна дала нам в дорогу мешочек лепешек и пару монеток. К сожалению, нам было нечем ей отплатить в ответ.
Александр устроился рядом с дедом, и мы поехали. До Тура-Тау нам оставалось проехать примерно сто километров.
И большую часть дороги я спала. Дед с Александром что-то пели, мне показалось, что на башкирском, но ветром слова сносило в сторону, поэтому, возможно, они пели каждый своё. Или мне и вовсе это приснилось. Лошадь шла небыстро, однако ж побыстрее солдат на марше. Выехали мы затемно, но к обеду добрались до соседнего села. Там пришлось немного передохнуть, у деда здесь жили внуки, поэтому нас сытно накормили супом с лапшой и бараниной и дали в дорогу горшочек с мёдом к нашим лепёшкам. Вообще, люди, которые нам сейчас встречались, оказались очень простыми и жалостливыми, помогали чем могли, хотя было видно, что их собственная жизнь не слишком сытна и богата.
К вечеру мы доехали до второго села, где у деда оказались тоже какие-то родственники, поэтому нас со всевозможным комфортом опять вкусно накормили и разместили на ночь в бане.
Мне потихоньку становилось хуже, и Александру тоже приходилось нелегко. Он таскал меня на руках и практически насильно кормил.
К вечеру второго дня, который я провела в полубреду, мы доехали до города.
Мне было холодно, глаза слепил яркий свет. Женский голос ругался так, что я невольно заслушалась.
— Какой коновал это навертел?
Александр виновато оправдывался, что коновал сделал что мог, и не её вина, что сделать смогла так мало.
— Ещё день, и мне бы пришлось пилить ногу! А ты знаешь, как я не люблю работать пилой?
Александр понимающе говорил, что догадывается о том, что работать пилой — тяжёлое занятие, мало подходящее для такой замечательной девушки, как София.
Замечательная девушка наклонилась над моим лицом, я бездумно уставилась в её серые стальные глаза. Глаза были холодными, оценивающими. Потом левую руку что-то сжало. Девушка посмотрела в сторону.
— Ладно, проваливай отсюда. Мы начинаем. Обещаю, что сделаю, что смогу.
Мою руку обожгло острой болью, боль пробежала от локтя вверх, юркнула в плечо, и мы с сознанием расстались.
Последнее, что я подумала: больше я в этот мир не вернусь.
София сделает действительно всё возможное.
Однако, следующее пробуждение состоялось. Вначале я опять видела свет, такой яркий, что слезы текли даже через сомкнутые веки.
— Не придумывай, ты вполне пришла в себя, — звонко сказала мне девушка и несколько раз шлепнула мне по лицу.
Вышло очень остро и ярко.
— Ха, да, — ответила я.
— Значит так, я действительно сделала что могла, и тебе бесконечно повезло тысячу раз. Но обо всех подробностях я тебе докладывать не собираюсь. Главное — твоя жизнь и нога по-прежнему с тобой. И это стоит очень дорого!
Я непонимающе что-то прохрипела. Нет, мне местами было понятно, что услуги хирурга весьма недешевое удовольствие. Однако ж, поскольку результаты их работы не так чтоб предсказуемы, то обычно плату они берут ДО.
— Нет, милочка, с Саши я не возьму ни копейки. Он, конечно, может сколько угодно утверждать, что ты его сестра, но я-то точно знаю, что никаких сестёр у него нет и никогда не было. Поэтому мне заплатишь ты сама.
— Мне нечем.
Вышло не очень разборчиво, но София поняла.
— Ничего. Я уверена в своей работе. Пришлёшь почтой.
И она назвала сумму, от которой мне поплохело, и я потеряла сознание.
— Пожалуйста, не закрывай глаза.
Вдруг ничего там за чертою нет?! — Александр мурлыкал себе под нос, но я проснулась, словно от армейского будильника.
Села рывком и с удивлением поняла, что ничего не болит. Актёр застеснялся и петь прекратил.
— Пить? В туалет?
Я отрицательно помотала головой на все вопросы.