Генерал не выдержал и закатил глаза:
— Позвольте вновь подтвердить мою личную решимость добиваться справедливости и законности в нашем обществе. Справедливое возмездие настигнет каждого, кто посмел нарушить правила и законы, установленные для защиты мирного населения. Никаких исключений, никаких компромиссов, никакого попустительства виновным лицам!
— С вами были утренние новости и я, Анна Фирштейн! А теперь к другим новостям.
Что там происходит с другими новостями я, признаться, прослушала. Потому что из душа вышел Александр. В одном полотенце, небрежно повязанном на бёдра.
— Эээ… — заторможенно произнесла я. Нет, ну я видела разные степени наготы, в том числе без кожи, но ему было прям хорошо.
— Не надевать же грязное, — произнес он небрежно. — Ты же не против? Просто после всего, что между нами было…
Я вспомнила всё, что между нами было: как он таскал меня в туалет, как караулил под дверью, подавал костыли и запросто поспорил на меня с цыганами. В принципе, да. После всего этого он имел полное право ходить тут даже без кожи.
— Давай я тебе помогу дойти до ванной. Кстати, тебе же нельзя мочить ногу, да? Давай я буду помогать, мне ни капельки не сложно.
— Александр, там тебе шампанского налили? — настороженно уточнила я. — Ты в порядке?
— Почему? — удивился он. — В смысле, с чего ты так решила?
— Уверяю тебя, я справлюсь самостоятельно и ногу не намочу. У меня есть некоторый опыт.
Он кивнул, но всё равно помог дойти, зайти, показал мне всякие баночки, необходимые для приведения себя в порядок, стопку пушистых полотенец и даже два халата, которым сам он почему-то пренебрёг. Еле выперла его, если честно.
Справилась самостоятельно. В целом, нога практически не болела: добрая и отзывчивая София обеспечила меня множеством медикаментов, среди которых были не только перевязочные средства, но и обезболивающие, которыми она, конечно, велела не злоупотреблять, но которые здорово выручали.
На выходе из ванны меня поджидал пожилой благообразный господин с бородкой и в очках.
— Добрый день, леди, — он едва кивнул, обозначив приветствие. — Позвольте, я проконтролирую процесс заживления вашей пострадавшей конечности.
— Да я вроде всё обработала, — пробормотала я, но позволила помочь мне дойти до кровати, улеглась и ничем не мешала.
— Прекрасно, просто превосходно, — негромко комментировал доктор, — какая чудесная работа, давно не приходилось видеть столь великолепного владения материалом.
Александр напряженно стоял возле окна в позе молодого папаши, жена которого рожает первенца.
— Скажите, мэтр Пилюлькин, а шрам останется такой ужасный?
Я постаралась удержать серьезное выражение лица на фамилии доктора.
— Ну, что вы, батенька, конечно, всё будет хорошо. Девушка молодая, ткани имеют обыкновение регенерировать, сделано всё просто отлично, иссечение тканей, конечно, выполнено значительное, однако настолько ювелирно, что я просто в восхищении.
— Это мы уже поняли!
— Да, одна нога будет несколько худее другой, но ведь это можно будет скорректировать правильно подобранной одеждой, а если ваш эстетический вкус будет страдать, то можно не зажигать яркий свет и фокусироваться на другом. В крайнем случае, я могу вам посоветовать весьма неплохого специалиста по интимным отношениям…
— Благодарю, но вынужден отказаться, — поспешил прервать доктора актёр. — Значит, всё хорошо, и Ольга сможет нормально ходить?
— Ну, разумеется! Она уже и сейчас может ходить.
— Я имею ввиду без костылей?!
— И сейчас уже при наличии жесткой фиксации можно сменить костыли на, например, трость, или ходить, опираясь на руку кавалера.
— Прекрасно, благодарю вас, мэтр.
— Всегда к вашим услугам, молодые люди.
Александр принялся навязчиво теснить доктора к дверям, но я поспешила вмешаться.
— А вы не оставите мне жесткую шину, о который говорили? И не затруднит ли вас забрать костыли, дело в том, что я обещала пожертвовать их больнице.
— Ах, милая барышня, никаких проблем, хотя пациенты моей клиники, разумеется, не станут пользоваться этими костылями, я, несомненно, найду способ перепоручить их сестрам милосердия в государственную больницу.
— Благодарю вас, — кивнула я.
Что ж, даже если он их сейчас выкинет на мусорку, лично я сделала что могла, и моя совесть будет полностью чиста перед Софией.
Александр захлопнул дверь за доктором и вернулся.