— Можно я тебя поцелую? — шепотом спросил он и тут же добавил. — Обещаю, ничего больше. Я же твёрдо решил, что не буду приставать на втором свидании.
— Мне сейчас в живот упирается твёрдость твоего решения, — тоже шепотом сказала я.
— А, извини.
Александр сдвинулся в сторону.
Потом мы целовались. И вернулись на постоялый двор далеко за полночь.
Глава 19, АКТИВНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
А утром мы сели в поезд до столицы. В этот раз всё было по-другому. Ведь у Александра были деньги: купе первого класса поражало воображение (моё!), а поездной проводник был вежлив и предупредителен. Ехали мы налегке: я переоделась в привычные штаны, но пальто осталось новое, Александр для дороги тоже приобрёл что-то не такое пафосное. В купе было уютно: кроватки, уже заправленные и накрытые покрывалами с эмблемой императорской железной дороги, столик у окна, резные кресла. Удивительно, как это смогли запихнуть на довольно небольшое пространство. Багажа у нас, по сути, не было, поэтому в целом путешествие началось просто и без хлопот.
Я сидела у окна, смотрела на то, как мимо нас ползёт здание вокзала, всякие провожающие, лотошницы с пирожками и мелкими сувенирами, дежурные по станции, разносчики газет и просто праздношатающиеся личности. Станция кончилась и потянулся пригород. Уже не такой красивый, какие-то склады, хозяйственные постройки и бытовки.
— А ведь где-то в таком месте сейчас продолжают гнать «запретное удовольствие», — заметила я. Я сидела в креслице, закинув ногу на кровать и подперев подбородок рукой. Мне было совершенно замечательно в теле, и так себе на душе.
— Разберёмся, — отозвался Александр. — Мы сейчас держим путь в самое логово проблем, из которых некоторое время назад едва унесли ноги. Тебя это не пугает?
— Вечно жить не получится, — отмахнулась я. — И два раза тоже никто не умирал.
— София с тобой бы поспорила.
— Ладно, мало кто. Маловероятно, что нам придётся, так что не переживай.
— Но ведь это может быть больно!
— Да ты что? Вот уж не знала, — я улыбнулась. — Что ты рефлексируешь? Ты же не хочешь взять и свалить за границу, оставив родную страну самостоятельно разбираться с этими проблемами?!
— Нет, конечно! Хотя не могу не признать, что тысячу раз думал об этом.
— Да? И что?
— Не готов очернить своё имя, оно и без того довольно грязненькое! — коротко ответил он. — Прости, во мне немного патриотизма, намного меньше, чем в тебе, но позволить этим уродам и дальше трепать моё и без того не безупречное имя я точно не могу.
— Какой у нас план?
— Я думал, план есть у тебя, — предположил актёр.
— Да, мой план прост, как часы на главной площади: угнать танк и разнести второй завод. Правда, я пока не знаю, где он находится.
— Незадача, да, — протянул Александр. — Ну, ничего. Уверен, что в самое ближайшее время мы получим эту информацию.
— Хм… — я задумалась, — получить информацию, а ведь ты гений!
— Да! — самодовольно протянул он. — Я гений! А в чём заключается моя гениальность?
Но я уже взяла в руки визку:
— Алло, капитан, это Мышь! Я же уже была на докладе, верно? Уделите мне минутку вашего внимания. Мне нужна помощь!
В ответ капитан сказал несколько коротких слов, из которых было понятно, что он готов меня выслушать, но делает это без удовольствия. И я по возможности коротко обрисовала всё, что с нами произошло за этот короткий промежуток времени.
— Я постараюсь выяснить по своим каналам, — сказал капитан. Вот чего у него не отнять, так это здравомыслия и правильной жизненной позиции. — Ты была права, что связалась. Если будет информация, я тебе наберу, или набери ты, — и он продиктовал восемь цифр. — Постарайся выжить.
— Насколько я помню, его быстренько уберут в отпуск, — заметил Александр без осуждения.
— Насколько я знаю капитана, никуда он не уберётся, — отозвалась я, торопливо вбивая цифры в записную книжку визки. — У тебя же хорошая память, да? Я произнесла вслух цифры. Постарайся запомнить этот номер. Не хотелось бы этого говорить, но он может нам или тебе пригодиться.
Какое-то время мы ехали спокойно. Я смотрела в окно на ёлочки и берёзки, думала о смысле жизни и просто про какие-то глупости. Александр валялся на кровати поверх одеяла со своим визофоном, что-то в нём настраивая. Несколько раз заглядывал проводник, предлагал принести чай или организовать доставку чего угодно из вагона-ресторана. Но я соблазнилась только очередным стаканом кофе.
Впрочем, поскольку это был первый класс, то кофе подали в высоком красивом кофейнике, а к нему две фарфоровые чашечки и молочник.