— Дайте мне время, — вздохнул офицер.
— Добро, — кивнул капитан. — У вас есть два часа. Потом мы снова пойдём на штурм.
Мы разошлись.
— Ты как? — едва мы вернулись на позиции, как ко мне подскочил Александр. Сунул в руки кружку с горячим чаем. — Оля, я знатно пересрался, когда ты проломила им оборону и оказалась одна в их окружении.
— Я? Нормально, — чай оказался очень кстати, и я с наслаждением присосалась к божественному напитку. Лучше может быть только кофе, но понятно, что никто не будет мне его тут варить. — Слушай, ну я тоже за тебя волновалась.
— Правда! — Александр просиял.
Честно говоря, в горячке боя я не волновалась, вообще не думала ни о чем, но соврала без зазрения совести, потому что мне было не сложно соврать, чтобы сделать приятное.
— Голодная?
— Хороший солдат всегда готов покушать и поспать, — отозвалась я. — Где ты добыл всю эту прелесть?
Александр, не дожидаясь моего ответа сунул в руки прессованную плитку из сухофруктов и орешков. На морозе, с горячим чаем, да после горячки боя — это оказалось то, что нужно. Мы уютно устроились на поваленной взрывом берёзе и, привалившись друг к другу, наслаждались этими спокойными минутами отдыха.
— Передышка окончена. К бою, — раздалось в наушниках. — Они вздёрнули офицера.
— Пи… — дружно возмутились мы. — Почему бы им было просто не сдаться?!
Вопрос оказался риторическим и поэтому повис в воздухе.
— По позициям, Бобёр на седьмую точку, Мышь на тринадцатую, без самодеятельности, Певец на третью, Танк на девятой, остальные, как договаривались. Стреляем по команде, патроны не экономить!
Мы разбежались по позициям. Второй заход оказался ещё тяжелее. Эти два часа ренегаты потратили на усиление своих сил, заделали пробитые нами бреши, усилили спорные позиции. А ещё они знали, что нас не так много, как мы изобразили в первый раз, поэтому сейчас вели себя более уверенно и нагло.
Но и мы сюда не на танцы собрались, и трудностями нас было не испугать.
Видимо, капитан тоже не слишком рассчитывал на мирный исход переговоров, потому что нам подвезли технику потяжелее: появилось пара миномётов, и их грохот оказался для моих ушей самой лучшей музыкой. Из лагеря огрызались: злобно, остро и точечно. Причём так прицельно, словно знали, где кто находится.
— Почти попал, — проорал Бобёр. — Но мимо.
В тот же момент раздался новый взрыв. В ухе повисла нехорошая тишина, но буквально через пять секунд Бобёр отчитался несколькими словами.
— Нам частоту взломали, — буркнул капитан.
Несколько секунд мы судорожно тыкали по кнопкам, в ушах стояла тишина. А потом первой новостью стало то, что в Бобра попали, и его канал замолчал.
Капитан дал указание Ёжику сместиться влево, чтобы прикрыть брешь. И мы продолжили лупить, в слабой надежде, что у нас боеприпасов больше, чем у них. Ну и что наша удача более удачливая.
— Горит что-то, посмотрите! — произнёс Ёжик.
— Бараки горят, — заорали так громко на той стороне, что мы услышали и по своим позициям. — Учёных вытаскивайте!
— Смерть офицера оказалась не напрасной, — услышала я голос капитана в ухе. — В их стане больше нет единства. Мышь на позицию.
Я метнулась под прикрытие груды лысых покрышек, за которыми темным силуэтом что-то угадывалось, но пока я не добежала, было непонятно, что там.
— Капитан, это, кажется, сырьё, — прошептала я. — Я видела такой значок на бочках там, на Урале.
— Оно горит?
— Ещё как!
Команда мне была не нужна. Я и так знала, что делать, но всё равно забросить в бочки заведённую бомбу получилось только после команды капитана. У первой бомбы не сработал завод: видимо, на нервах я потянула слишком сильно заводную головку и сорвала резьбу. Пришлось бросить бесполезный шар под бочки и вытащить ещё одну. Вот уж, сколько ни набери их, а всё равно не хватит. Вторая завелась. Но докинуть не смогла, кто-то сбил её в полёте метким выстрелом. Злобно пыхтя, я выхватила третью, аккуратно потянула за штырёчек и, услышав щелчок, метнула в бочки красивым броском, как на учениях.
Но смотреть за результатом своей работы не пришлось, на меня бросилась тёмная фигура. Вступать в рукопашную не пришлось, поскольку для рукопашной надо было продолбать оружие, встретить такого же раздолбая и найти ровную площадку. У нас тут всё было по-взрослому, поэтому фигуру я встретила выстрелом с лучевого пистолета. Разряд осветил сгущающиеся сумерки, высветил на секунду лицо нападавшего, и снова стало смеркаться, как и положено осенью.
Нападавший с воем схватился за своё лицо.