- Но это же незаконно. – Сам того не замечая, проблеял порученец.
- Незаконно станет, если мы не соберем деньги до вторника. – Жестко произнес князь. – Переговори с китайцами. Передай, что мы согласны.
- Если вы скрепите договор своей печатью и словом… - Заикнулся слуга.
- Шесть процентов – нормально. – Отмахнулся Черниговский, уже соглашаясь честно платить. - Поднимай всю армию и всех союзников. Эти хитрые сволочи сделают все, чтобы мы не довезли деньги. Но мы все еще в силах противостоять кому угодно, и это докажем.
- Сделаю, - поклонился порученец, после чего замялся буквально на мгновение. –
Получается, что слова того полковника – ложь?
- Милютина? – Припомнил Черниговский. – Про виновность Самойлова в ограблении? Полагаю, так. Тем не менее, Самойлова надо наказать.
- Зачем?
- Быть может, он виноват. – Равнодушно пожал плечами князь, хоть и не верил в это – слишком незначителен тот был для масштабов содеянного.
– К тому же, нам все еще нужна его железнодорожная сеть доставки. – Добавил
Черниговский. - Вот что, у него есть кто-нибудь не из родных, кем он дорожит?
- Девушка. – Задумчиво подсказал порученец.
- Забери ее и запри под землю, в темноту. Она должна оставаться жива, чтобы это подтвердили любые ритуалы, которые можно купить за деньги. Должна страдать от голода и жажды. Но не должна ничего видеть.
Хоть Черниговский и не верил в пророка, но старался подстраховаться и от его поисковых возможностей. Обычно те видят чьими-либо глазами, и только там, где дело касается родной крови - способны увидеть место самостоятельно. Здесь же родной крови не было, но и шанса что-либо разглядеть - обстановку или лицо конвоира - он не оставит.
- Будет исполнено.
- Через год или два, когда Самойлова надломит от отчаяния и неизвестности,
попробуем ему помочь с поисками, - добродушно улыбнулся князь Черниговский. –
Плата наша хорошо известна.
Порученец с пониманием улыбнулся.
Словно подчеркивая продуманность планов, аукционный зал разразился новыми аплодисментами.
Князь с порученцем обернулись - те же неизвестные гости в красных бабочках за немалую сумму выкупили всю речную инфраструктуру с кораблями.
Положительно, день завершался отлично.
Глава 22
Холод вечернего дождя был вместе с ней в комнате, обнимая через одеяло за плечи, касаясь стылыми ладонями шеи и щек. Го Дейю сама пустила его через открытое окно, желая слушать шелест капель по желтой листве деревьев возле дома. Но дождь обманул и закончился, а холод – остался. Колючий и пробирающий до костей, от которого она сжалась клубком, укрывшись почти с головой. Можно было встать и закрыть окно. Наверное, стало бы теплее.
Го Дейю завернулась в одеяло еще сильнее и прижала руками колени. Ей было страшно, холодно и одиноко, и только холод она могла прогнать своей волей.
Закрыть окно – станет просто одиноко и страшно, и с этим Дейю уже точно ничего не поделает. Хотелось хотя бы немного власти над собственной судьбой.
- Вот откуда дует! – Бесцеремонно ворвалась в комнату Инка, в пару шагов добралась до окна и закрыла створку.
Дейю недовольно прошипела в ее адрес ругательство на китайском и поплотнее укуталась в одеяло. Ходят тут всякие, мешают себя жалеть.
Инка столь же стремительно покинула помещение, раздражающе наплевательски прикрыв дверь – даже не до конца, оставив на ладонь распахнутой.
Никакой приватности и уединения! Теперь возмутительно бодро топает себе по коридору, сбивая тон грустным мыслям. И ведь чтобы закрыть дверь, надо тоже вставать, а совсем не хочется.
Дейю не любила Инку. Она вообще недолюбливала людей, откровенно говоря. В
ее клане этому очень быстро учатся, начиная с малых лет – когда жен у отца шестеро, и кроме тебя есть еще с пару десятков детишек, претендующих на ресурсы клана, это легко. Но Инка вдобавок ко всему была просто похищенной, а не отданной за долги. Где-то там были ее любящие родственники, искренне за нее переживающие. А род Го официально похоронил свою дочь, чтобы отсечь все претензии на родство и наследование. Ее уже никто не ищет, никто не ждет. И
Аймара интуитивно чувствовала эту разницу, задирая нос перед служанкой – пусть и сама в этот миг была бесправной пленницей. Но у нее-то все еще могло измениться,
а у Дейю – нет.
К счастью – или сожалению – Дейю особо никто никогда и не ждал, поэтому ощущение было хоть и тягостное, но привычное.
Клан Го контролировал огромные территории Тибета, занимаясь не самым светлым промыслом на границах соседей. Хотя, если присмотреться, все эти территории составляли лоскутное одеяло земель разнообразных ванов и местячковых князей, искренне считавших себя независимыми. Там сами вершили суд, обеспечивали безопасность и собирали налоги – чтобы некую часть от них передать великим Го, уважающим их независимость все то время, пока денежный поток не ослабевал.
Старшему сыну семьи Го доставался титул, младшим - контроль над сбором податей в различных провинциях и областях, различных по уровню дохода и удобству рельефа местности, так что у мужской части семьи всегда находился повод пнуть ближнего и подставить под немилость старейшин. Новое поколение сыновей главы проходило обучение у своих дядьев, и с первых дней прикасалось к понимаю мудрости момента, что вся их жизнь зависит от опытного родственника, который совершенно не рад отдать пост, и у которого тоже есть своя семья. В процессе обучения, они либо приходили к согласию, либо кто-то травился несвежими фруктами. Эволюция требовала от клана сильной и жесткой власти на местах и слабого, безвольного главы, который не перечил бы старейшинам, собранным из выживших дядьев. Из жесткого механизма человеческого муравейника всегда был выход – собирай ватагу и грабь приграничные области, набирай богатства,
присоединяй территории и имей за это уважение старейшин. Хорошо быть мужчиной в Китае. Настолько же скверно родиться женщиной.
Дейю повезло родиться принцессой, а не горбиться на рисовом поле или сутулиться под тяжестью собранного урожая. Не пришлось ей с утра до ночи работать на конвейере и спать на нарах в общежитии с забранными решетками окнами и спасательной сеткой со стороны улицы, развешенной, чтобы сократить число суицидов. У Дейю с детства была теплая комната и мягкая кровать. Но с остальным уже наблюдались проблемы.
Дочерям большой семьи предписывалось обеспечивать лояльность к родной земле у иных великих кланов, что соседствовали с регионом влияния Го. С приходом возраста, девушек отправляли в семьи великих ванов – быть невестами наследников и их братьев. Вернее, одними из трех-пяти невест вдобавок к тем, что уже имелись и обязательно будут позже. Стоит ли говорить о том, что старшие жены относились к новой супруге прохладно? Более того, без малейшего энтузиазма на этот союз смотрел и сам жених, но вынужденно принимал его, как политик. Потом этот политик находил в новой жене нечто особенное и приближал к себе. Если он не был наследником – находил в себе амбиции им стать. Если уже претендовал на престол,
то в самом скором времени со скорбью в сердце провожал на погребальный костер бывшего главу и правил согласно собственной мудрости и таланту. Бездарные правители в самом скором времени скатывались до уровня ничтожеств, платящих дань великим Го. Великие – громили соседей до уровня ничтожеств, платящих дань великим Го. Ну а сам клан Го к этому времени уже растил новую поросль очаровательных нимф, вживляя им с детства сердце змеи и цинизм желтой обезьяны, грациозность серой цапли и безжалостность черной вдовы. Девушки, цель которых – пройти по головам и исполнить предначертанное, не обязательно добивались успеха. Но и тысячелетний клан Го никуда не спешил. Все легенды мира связывали великие падения, горе и битвы с прекрасным полом – так разве надо придумывать что-то еще?