- Вот уж нет, - потянулся к ней второй.
- Вы его родственники? Близкие?
- Нет, дорогая. – Потянул тот ее за руку, чтобы взвалить на себя.
- Все чисто, Аймара. – Холодно произнесла Дейю, отдернув руку. – Вали их.
Глава 23
Человек пытлив и тщеславен – он даст имя звездам, до которых никогда не доберется, и придумает название явлениям и вещам, о сути которых не имеет даже приблизительного понимания. Но так ему станет легче, и «темная материя» встанет в одну строку с «черными дырами». Неведомо, что происходит там на самом деле, но если у этого есть наименование – то как-то немного спокойнее на душе.
Примерно так же было с «блокираторами».
Аймара Пакэри Инка Тинтайа не знала, что они собой представляют, не знала принципов действия и не догадывалась о процессе создания. У этих вещей не было цены – если не считать человеческую жизнь, которую отберут у любого его владельца, а само изделие постараются уничтожить.
Зато был примерный год, когда это название появилось и было переведено на все языки. Вернее – вторая половина столетия междуусобных войн, охвативших
Европу, Африку и ближний восток в тринадцатом веке. Времена безвластия, горя и насилия, прокатывающихся из края в край по обильным землям обернулись появлением в покосившихся деревенских лачугах и обворованных до каменных стен городских домах множества бастардов, о которых не ведали пьяные до победы и славы отцы. Много в этих историях боли и несправедливости, щедрыми всходами проросшими в сердцах юношей и дочерей, в крови которых дремала Сила семейств,
искренне считавших себя благородными.
Не то, чтобы кто-то учил бастардов этой Силой пользоваться – вовсе нет. Но иногда, под ударами господского кнута, унижения или бессилия что-то изменить,
ненависть в сердце выплескивалась на врага огненным шквалом или рассекала водяным хлыстом от шеи до паха наглого мытаря; подкидывало горстку солдат с лошадьми в чистое небо или накрывало курганом мелкого аристократишку со свитой. После такого – оставалось только бежать, бросая все. Прорываться Силой через кордоны на дорогах и мостах, сея новое горе и кровь.
Большинство «сорвавшихся» не доживало и первой недели, обретая смерть от загонщиков. Редким везунчикам доводился шанс остаться живыми, в обмен на службу любому, готовому укрыть и защитить. Пускай даже ремеслом станет та же смерть – врагов нового господина, и врагов его врагов, но это лучше, чем гибель от арбалетного болта в брюхе. И немало влиятельных людей соблазнилось пригреть беглецов, сознательно идя на риск – там, где выгода всегда шагает рядом с возможностью потерять все в одночасье, ценили неожиданный подарок судьбы,
готовый убивать за еду.
Если бы случаи были единичными, вряд ли бы кто-то обратил внимание.
Однако чего было в избытке в те времена – это боли и голода, рано или поздно доканывающих даже самого смирного мирянина. А ведь сожженный дом старосты подрывает дисциплину; труп мытаря – расхолаживает чернь; смерть солдат –
аукается запрятанными в подвалах доспехами и оружием, ну а смерть аристократа –
порождает вооруженный бунт. И если во главе станет одаренный, гореть начнут уже феодальные поместья.
Ну а когда разведка крупных аристократов, уже порядком раздраженная недобором податей от вассалов и паническими докладами, обратила внимание, что иные купеческие приказчики ведут сознательный поиск «детей с даром» среди деревенских юнцов, чтобы Сила служила толстым кошелькам, а не кошельки были запасом быстроизвлекаемых денег для Силы. .
Словом, такое положение дел не могло понравиться истинным владетелям земли и дара. Так появилась Инквизиция, созданная высшим духовенством,
традиционно происходящим из тех же высших аристократов.
Новая организация встала во весь рост на нерушимом фундаменте логики,
вещаемой народу: ведь если Сила настоящих феодалов от Него, то любому совершенно ясно, откуда Силу получают все остальные. А значит долг настоящего католика – указать на людей «странных» и «отличающихся», проявляющих «таланты» или «особенности». Ну а если есть сомнения – всегда можно отправить человека на костер, где Сила «преисподней» непременно постарается защитить своего владельца. А за ошибочного община не станет платить штраф, чему можно радоваться (заодно употребив его имущество по собственному разумению).
Только вот на подобных аутодафе выходило по-всякому: бывало, и сгорит одержимый под шумное ликование толпы, тщательно контролируемый одаренным из духовенства. А бывало – снесет ко всем демонам и палачей, и жадную до потехи темную толпу. Сила в крови бывала всякая.
Если простых людей инквизиторам было не особо и жаль (не их данники), то своих представителей – особенно благородных, способных вести поиски и удерживать «нечистое», недосчитываться было крайне болезненно. И пусть земли неудачников епископат отпишет себе, но служить-то далее кому? Не сильно и много было желающих подвергать себя угрозе даже за золото крупных феодалов, а истовые фанатики закончились первыми.
Так родились первые блокираторы. Неведомо как и кем изобретенные – нечто,
завернутое от чужого взгляда в холщовые мешки, для народа названное «мощами святых», по аналогии с реально существующими реликвиями веры. И пошли по свету люди в черных балахонах с сотнями – если не тысячами – «перстами» и «десницами»,
вершить огненную казнь над собственными – порою – племянниками, а иногда и детьми.
Кровавая вакханалия завершилась логично и просто – вырезав вместе с «проблемными» детьми поросль вообще всех одаренных и немалую толику просто умных и талантливых, вместе с кузнецами, учеными, книжниками, лозоходцами,
мельниками и иным людом, традиционно приписанным к нечистому, Европа ослабла и пала под копыта монголо-татарского нашествия, спокойно добравшегося до большой воды на западе, не заметив более-менее значительного сопротивления и народного неприятия. Инквизиция новым хозяевам была ни к чему, как и сильное духовенство – вместо них продвинули людей из народа, накрепко затвердив исключить любые проповеди об «избранности свыше», потому как в ставке хана на это другая точка зрения. Вот выживших феодалов оставили на тронах – местным было проще собирать налоги и переправлять серебро на восток, в качестве «пряника» и взятки отдав им все орденские и храмовые земли. Собственно, после этого католичество столетиями возвращалось к прежней структуре – там, где уже не было денег, а значит и власти, амбициозным одаренным делать было нечего. Да и высшая аристократия как-то не стремилась исповедоваться вчерашнему пахарю,
оставив веру народу – заодно и переписи населения велись, чтобы знать, с какого подворья какой налог.
Блокираторы новые хозяева постановили уничтожать по нахождению,
имеющиеся же – изъяли и забрали с собой, вместе с караванами добычи из высоких каменных замков, считавшихся неприступными, но взятых измором.
Потом дела на востоке завертелись куда стремительнее и интереснее, и отдаленные, уже разграбленные провинции завоевателям стали не очень-то интересны. Европа, облегченно вздохнув, продолжила резать друг друга – теперь уже будучи свободной от варварской власти и диктата. Но делала это, наученная горьким опытом, гораздо куртуазней, с гордостью объявив о введении «правил войны».
А блокираторы в мире так и остались, пусть уже не увеличиваясь числом.
Создателей, по всей видимости, вырезали – то ли свои, то ли захватчики… Но и сделанных хватало, чтобы налет разбойной шайки на благородный замок внезапно обернулся успехом и копьем в глотке вчерашнего «мастера». Тогда-то блокираторы уже официально объявили вне закона, показательно убивая любого, кто мог быть причастен к владению или видел, но не донес. Аристократы хотели жить – настолько сильно, что даже уняли свои аппетиты и перестали зажимать купечество и вольные города. Ведь всякий знает, что отличие между «разбойной шайкой» и «купеческими наемниками» - обычно исключительно в том, поймают или нет.