Пожалуй, это был как раз тот случай, когда вместо тишины салона дорогого седана я предпочел бы рык двигателя КАМАЗа и лязг переключения передач, что заглушали бы любые разговоры. А вместо мягкости подвески, поглощающей неровности дороги – наборную рессору, на кочках подкидывающую кабину так, что излишне разговорчивые могли остаться без языка.
- Хвостик как, сидеть не мешает? – С заботой поинтересовался я.
- Может, какая-то детская травма? – Проигнорировала мои слова принцесса. –
Комплексы? Обижали в детстве?
Рассказать ей о методике укрощения имени Федора – так весь воспитательный эффект пропадет. Первое, что делает пациент, когда узнает, что его лечат – это перестает принимать таблетки.
Верхом терпимости и дипломатии от меня стала попытка включить радио, да погромче. Впрочем, попытка тут же провалилась, потому как Инка мигом заинтересовалась кнопками управления и через десяток переключений набрела на англоязычный поток. Вещали блок новостей – и как на зло, хорошо поставленный голос диктора обсуждал с коллегой-девушкой, как же это много – целых две тонны золота или восемьдесят восемь миллионов долларов денежным эквивалентом. Мол,
настолько много, что скоро одна половина мира с надеждой станет спрашивать другую, а не видели ли они очаровательную принцессу Анд.
Инка выключила радио и победно посмотрела на меня.
- Деньги за сведения – плохой вариант, - прокомментировал я равнодушно.
- Для тебя – уж точно.
- Первым делом, все жулики мира постараются убедительно инсценировать твою смерть. – Пожал я плечами. – Лодка над бездной океана, фрагменты одежды и свидетели в порту, видевшие девушку, похожую на тебя.
- Моя семья знает, что я жива. – Поджала губы Инка. – Искать тоже станут среди живых. И найдут! Поспеши каяться, и смерть твоя будет не столь болезненной и долгой. Десятилетия мучений сократятся до каких-то недель. Возможно, я просто проткну тебе глаза, отрежу ноги и оставлю в живых, собирать гроши в порту, пока их не наберется на две тонны золота. – Высокомерно добавила она. – Кто-то же должен скомпенсировать убытки.
- А у вас вообще не учат правилам ведения себя в заложниках? – Искренне поинтересовался я.
- Учить этому великих Аймара?
- Ну, у нас вот даже высокородные с детства привыкли, что пять дней в неделю надо проводить в школе, под надзором чужих людей, способных превратить твою жизнь в ад, и лучше их не бесить и делать, что велено.
- У нас в школах развивают личность и творчество!
- То-то у вас до сих пор нет космической программы.
Фраза отозвалась отчего-то весьма болезненно, и Инка вновь начала черпать мне мозг маленькой ложкой язвительных фраз.
- Я вот тут подумал, а вдруг в тебе все-таки признают принцессу великих
Аймара. – Задумчиво произнес я. – Не сразу, разумеется. Сделают кучу фотографий забавной незнакомки. Разошлют друзьям, в социальные сети, на сотни развлекательных ресурсов. А потом бам – и кто-то узнает в этой симпатичной кошечке с накладным хвостиком высокую кровь. И всем-всем об этом расскажет.
Инка нервным жестом вернула зеркало в прежнее положение и чуть отодвинулась в кресле, отвернувшись.
- Я знала, что плен – это подлость и страдания.
- Страдания? Да на тебе золота больше, чем на цыганском таборе. – Фыркнул я и сверился с навигатором на сотовом телефоне.
Потому что ездить в этом городе по памяти – это запросто уехать в сторону
Новгорода и узнать об этом через половину часа.
- Кто такие цыгане? – Чуть поскучневшим тоном, в котором уже не было желания выесть мне мозг, поинтересовалась Инка.
- У вас их нет?
- Нет.
- Значит, вы и есть цыгане. – Убежденно произнес я.
- Эй! – Воспротивилась этому суждению Инка, чутьем уловив подвох. - Может,
они зовутся у нас иначе.
- Любовь к золоту, путешествиям, цветастым нарядам.
- Дальше.
- Иные видят будущее. Смутно.
- Еще, - напряглась Инка.
- Способны украсть понравившуюся вещь. Плевать хотели на другие народы.
- Экая невидаль.
- Похищают детей.
- А, хораханэ… Нет, этих мы перевешали давным-давно, - успокоилась Аймара. –
Надо было начинать с плохого. И как ты смел сравнивать мой великий народ с этими? – прошипела она, явно заходя на новый круг тихого скандала.
- А не надо смотреть на моего брата, как будто он уже едет в багажном отделении к тебе на родину.
- Это единственный для него способ выжить. Я бы на твоем месте была благодарна. – Задрала она носик.
- Тронуть Федора – не лучший способ самоубийства. – Отозвался я.
Безо всякой угрозы, впрочем – я, например, просто не успею отомстить первым.
Но был совершенно не понят.
- Равно как и меня, - выпрямилась Инка в кресле и отразила живой интерес высоткам, разросшимся вдоль Рублевского шоссе.
По противоположной стороне хмуро смотрели на новостройки старые панельные дома, словно подозревая, что век их сочтен и рано или поздно быть им снесенными. Но вечер скрывал ржавые разводы от кондиционеров на облезшей белой краске, а теплый свет из окон придавал жизни угловатым зданиям – и уже темные проемы величественных недостроев смотрелись мертво и лишне.
- Не обижайся, - примирительно обратился к ней. – Сейчас посмотришь, как мужчины убивают друг друга, успокоишься.
- Я домой хочу, - глухо произнесла Инка.
- Судя по отчетам, за время пребывания в Нью-Йорке, ты ни разу не отъезжала в родные горы.
Что было несколько странно. Быть может, такое понимание взрослой жизни.
- А теперь – хочу. Там папа, дедушка… Сестра младшая… - И в голосе было столько теплоты, что я невольно почувствовал себя очень неловко.
Все-таки, учит меня – добротно, не уклоняясь от соглашения.
- Хочешь, привезу ее? – Предложил я от чистого сердца.
- Даже не думай! – Рявкнула Аймара.
- Тогда перетерпи полторы недели.
- Я управлюсь раньше, - зло отозвалась она. – Улыбайся-улыбайся. Вот узнает меня кто из свиты твоих дуэлянтов и перережет тебе глотку за благодарность моей семьи.
- Прошу прощения, но смотреть на тебя будут исключительно как на дорогой автомобиль.
- То есть?
- То есть год выпуска, стоимость обслуживания и объем цилиндров. Год выпуска, конечно, так себе. А вот объем… А ну не трожь туфлю! – Немедленно пресек я порыв девушки вооружиться подручными средствами. – Во-первых, я сразу извинился. Во-вторых, весь вечер придется хромать на одной туфле. Я ударостойкий.
- А я в глаз каблуком. Чтобы мозг пробить, - но обувь Инка оставила в покое,
хотя ноздри раздувались от ярости.
- Почему в сказке про Золушку никто не догадался поискать труп… - Проворчал я, отмечая начало Аминьевского шоссе.
А ведь все сходится: и легенда прикрытия, и в нужное время предоставленные костюм и транспорт, которые потом никто не нашел. Всех отчего-то очаровало слово «фея», за которым позабылось «крестная мать». Потом поиски исполнителя по оставленному вещдоку. Как результат - свадьба, потому что это единственный способ породниться с семьей могущественной феи… Да и такой киллер под боком любому принцу нужен – министры те еще сволочи. Но это я больше от нервов –
вляпался Артем, и тут никак не получается быть абсолютно спокойным.
- Не хочешь, чтобы относились, как к дорогой кукле – веди себя прилично. –
Посоветовал я.
Впрочем, не ожидая особого конструктива в ответ.
- Прилично? С хвостом и ушами? – Раздраженно отозвалась Инка.
- У моего кота же получается. Не всегда, правда, но он ведь делает над собой усилие.