- Кот – тоже умрет, - поджала она губы.
- Да никто не умрет, - с некоторой усталостью вздохнул я. – Что же вы такие кровожадные?
- Боль и кровь правят миром, - произнесла Аймара вряд ли собственные мысли.
Скорее – давно услышанное и принятое за истину. Слишком быстро было сказано.
- А как же красота, деньги, любовь?
- Вторично, - отозвалась она столь же машинально. – Я же еду рядом с тобой.
Значит, боль сильнее красоты. И боль вернет меня домой.
- Ты едешь рядом, потому что кто-то забыл тебя забрать от торгового центра, -
поумерил я ее пафос. – Могу позвонить, и оно же заберет тебя к себе домой.
Правда, если оно станет править миром, нам всем конец.
- Не тебе сомневаться в мудрости предков. Скоро ты познаешь ее истинность.
- А вот кстати, ваши горы возникли первыми на земле? – Постарался я уклониться от очередной перепалки.
- Разумеется, - пожала плечами Инка. – Созданы из Солнца.
- И вас поставил править сам создатель.
- Правитель вселенной Пачайячачик. – Уточнила она.
Ага, как и ожидалось.
- В общем, у вас и рода Го проблемы с копирайтом.
- Мы старше рода Го, - отмахнулась Инка, как от мелочи.
- Кто первый припишет большую цифру, тот и древнее, - охотно поддакнул я,
развлекаясь в процессе вождения за чужой счет.
- У нас подтвержденные сведения! Радиоуглеродный анализ! Письменность и наскальные рисунки! – Задело Аймара.
- У китайцев тоже наука живет на грантах великих семей, - пожал я плечами,
наконец-то выруливая на Нежинскую.
Дорога в четыре полосы подпиралась высоким забором с правой стороны и лесистой территорией природного заказника, уходящего в низину, по другую руку. С
точки зрения визуальной красоты, осенний лес смотрелся невзрачно, неухоженно и откровенно заросшим - весь парковый комплекс с парадным входом находился по другую сторону массива. А вот с практической – достаточно было отойти на пару десятков метров вглубь, и с дороги уже было ничего не разглядеть. Разве что с верхних этажей «домов с видом на парк» - но и те были отставлены достаточно далеко от улицы, чтобы видеть что-то невооруженным взглядом.
Первую полосу дороги изредка расчерчивала разметка парковочных мест, на удивление – бесплатных, оттого почти повсеместно занятых.
Солнце не торопилось заходить за горизонт, но линия фонарей в один ряд вдоль нашего движения уже окрашивала путь теплым светом – и в этом свете не так и далеко после поворота виделась целая группа дорогих автомобилей, запаркованных до автобусного павильона на противоположной полосе – настолько именитых марок, что поток впереди слегка притормаживал, чтобы внимательнее разглядеть эту выставку роскоши, замедляя и наше движение. Еще дальше по улице просматривалась темная и низкая громада медицинского центра, шедшего по этой улице под вторым номером. Значит, мне сюда.
- …впрочем, тебе ли понимать, низкорожденному, - оказывается, завершала свою колкую и обличительную речь Инка, пока я с интересом оглядывал пространство вокруг.
А я и не расслышал все остальное. Иммунитет, что ли, вырабатывается?
- Вот и Артем, - отметил я княжича, на этот раз одетого в белую кофту и джинсы,
расположившегося перед своим белым «Кадилак Эскалейдом», опершись на капот и сосредоченно уставившись в телефон, удерживаемый двумя руками и повернутый горизонтально.
В игрушку рубился, не иначе.
Что характерно, расположилась его машина и он сам так, чтобы занимать два парковочных места.
Чуть дальше, под навесом остановочного павильона, виделись те, кто вполне походил по описанию на оппонентов Шуйского – человек шесть молодых ребят: как на подбор подтянутых и спортивных, с волевыми подбородками и короткими прическами блондинистых волос, одетых столь же одинаково: серые и бежевые брюки, белые кроссовки и рубашки под жакетами и безрукавками. В общем, так и хотелось бросить им мячик – пускай себе играют.
Рядом с ними, но показательно поодаль, смотрели на них две дамы в вечерних платьях и неброских украшениях – и разговоры ребят, что всерьез обсуждали что-то,
поглядывая в спину Артема, говорились наверняка из расчета на то, что прелестные дамы их услышат.
- Не дуэль, а великосветский салон, - неодобрительно покачал я головой.
Отдельно, столпами спокойствия и уверенности, между остановкой и машиной
Артема расположились двое мужчин: и если одного из них, убеленного сединами и невысокого, с врачебным чемоданчиком в руках и немарким плащом, под которым был классический сюртук в серую полоску, я не знал, то второго, в темно-синем костюме с галстуком, доводилось видеть и в газетах, и по телевизору. Знать же лично второго сына князя Мстиславского не довелось – лет ему было под тридцать,
а область деятельности уходила так далеко в легальные и оптовые поставки вооружения зарубеж, что не было до того тропинок, на которых мы могли встретиться. Но вообще, фигура явного посредника и третейского судьи была выбрана с огромным запасом – этот если скажет Романовым построиться, те и встанут по линии, равно как и процентов тридцать московской аристократии. Всетаки, представитель династии великих российских полководцев, и немало этой аристократии бывало под их началом в общих походах – равно как и оказывалось супротив них, с печальным для себя исходом.
Шуйского и Романовых, впрочем, Мстиславский не замирит и волю свою навязать не в состоянии. Представитель последних, как уже отмечалось, слишком молод и горяч, а вот первым Мстиславские ровня и те могут им только советовать.
Одним словом, представитель очень влиятельной и сильной семьи был привлечен судить рядовой спор. Тоже проявление уважения и статуса, между прочим – абы кого не позовут и доверять свои жизни не станут.
Кроме упомянутых, чуть в стороне разместился представитель города: этого я тоже впервые видел, но характерное равнодушное выражение лица и планшет в руках, а также готовность записать все убытки и стребовать за них – никак и ни с кем не перепутаешь.
- Что, прямо на улице? – С разочарованием протянула Инка.
- Есть официальные дуэльные полигоны. – Пожал я плечами. – Но там представитель императора и обязательное сообщение семьям конфликтующих сторон.
- Приятней умирать тут – в овраге, под поваленным деревом?
- Увы, некоторые очень хотят выглядеть взрослыми, потому что боятся, что им запретят родители.
Я коротко просигналил, обращая внимание увлекшегося Артема на себя.
Тот приветственно махнул рукой, и не отвлекаясь от игры, подвинул свою машину рукой, освобождая мне место под парковку. После чего вновь уселся на капот доигрывать.
- Это твой друг? – Подала голос Инка.
- Ну не футбольная же команда с болельщицами.
Инка коротко взглянула в их сторону. Там, кстати, как раз притормозил напротив юных аристократов один из последних вечерних автобусов, заметив потенциальных пассажиров на остановке. Наверное, юноши и девушки в этот момент впервые в своей жизни увидели его салон изнутри – и оттого притихли и разглядывали пространство через двери с повышенным интересом. Потерянное поколение - как они собрались жить дальше, не зная, какое место самое удобное, где зимой греет печка, и у какого кресла не сквозит от дверей? Сложно им будет, когда все отберут.
- Твой друг выглядит каким-то легкомысленным, - отметила Аймара, пока я выгадывал паузу во встречном потоке под маневр поворота.
- Ему просто все равно, - поправил я.
- На собственную жизнь?
- Мой друг с одинаковой легкостью прихлопнет и их, и даже тебя, - повернул я все-таки и притормозил перед свободным парковочным карманом.