что можно назвать нормальным. Никаких прогулок, кроме как по коридорам;
никакой еды вне меню, а еще ведь есть дети, которым пора бы в школу, плюс сама тяжесть чужих денег на плечах и долга перед мертвым кланом, которые не дают нормально спать.
Оттого и настаивал, чтобы обошлись без рисковых поездок и просто перекинули средства – нотариуса тоже можно привезти собой, а нужные документы подготовить на месте: в отеле есть и офисная техника, и глобальная сеть.
- Хотелось бы не завершать наше сотрудничество на техническом эпизоде.
- Что вам от меня еще нужно? – После небольшой заминки чуть напряженно произнес Колобов.
- Например, обеспечить вам и вашей семье безопасность.
- Без клановых денег, - повторил он, пожав плечами. – Не велика я птица.
- Люди мстительны, а иные – из тех, кто послабее и пожаднее, посчитает за слабость уйти просто так. Не поверите, но иных благородных устроит даже содержимое ваших карманов и ручной клади. Не беспокойтесь, Аркадий Алексеевич,
я не навязываю вам это решение. Вы просто посмотрите на этого человека и сами решите – стоит ли взять его покровительство и с ним работать.
- Работать над чем именно? – Задумался Колобов.
- Так банк, Аркадий Алексеевич. - Напомнил я ключевой объект общего внимания.
- Его, можно сказать, и нет более, - недоуменно пожал он плечами. - У меня только реестры и ценные бумаги. Можно вернуть деньги вкладчикам и удовлетвориться оставшимся, но восстановить структуру вот так, с чистого листа невозможно.
- Я выкупил все, что осталось от Форц-банка у князя Панкратова, - вырулил я на кольцевую и чуть расслабился.
Шум вертолета где-то над головой, казалось преследовавший всю дорогу, ушел куда-то влево.
- То есть, выкупили? – Как-то механически переспросил Колобов.
- Надо делиться прибылями, чтобы не возникло недопонимания, - пожал я плечами. – Не стоит дразнить человека большими потерями. Что-то он должен был получить. Что-то получу и вы, и я. В общем, сумма вышла не самая плохая за банкпустышку и несколько тонн макулатуры с серверным железом. Ни о какой банковской тайне, правда, речи более идти не может, его люди наверняка сняли себе копии. Но это не столь существенно в долгосрочной перспективе.
- Какой в этом смысл? – Не совсем понимал Аркадий Алексеевич, оттого хмурился.
- Долги. – Емко ответил я. – Банку многие остались весьма и весьма должны.
Часть, разумеется, спишет война – с людей Фоминских спрашивать лично у меня не позволит совесть. Но есть весьма приличное число кредиторов по стране и вне ее,
кому прежние владельцы ссуживали охотно и много. В их числе чиновники,
аристократы, политические деятели, богема. Вам, ясное дело, стребовать с них ничего не удастся. Тем не менее, есть и те, кто воспримет все это серьезнейшим подарком для себя.
- Но князь Панкратов…
- … очень хотел бы оставить такой рычаг политического и финансового давления себе, - продолжил я за Колобова. – Однако в этом случае пришлось бы выплачивать по счетам вкладчиков, а у банка на это денег – вашими стараниями –
нет. Не хмурьтесь, Аркадий Алексеевич, в конечном итоге Панкратову куда проще было бы забрать живые деньги, чем пытаться взыскать долги. Вы приняли верное решение.
- Я в этом не сомневаюсь. Но не вижу, как банк сможет встать на ноги. Доверие подорвано, основное здание разграблено, филиалов нет, а компенсировать содержимое банковских ячеек влетит в огромные деньги.
- При вашем умелом руководстве все получится, - заверил я его. –
Исключительно при нем.
Тем не менее, слова заставили Колобова задуматься, и он молчал вплоть до того момента, как мы оказались у ворот огороженного жилого комплекса по Большой
Марфинской улице. Невысокий кованный заборчик скрывал довольно плотное насаждение плодовых деревьев и макушку спящего пятиэтажного дома,
выстроенного буквой «Г».
- Нас тут ждут? - С сомнением произнес Колобов.
- Нет, - честно ответил я, и потянулся к телефону. – Но это не будет проблемой.
Где-то на седьмом или восьмом гудке зажглись окна на втором этаже дома. А
двумя гудками позже в трубке послышался мрачный и недовольный голос Игоря
Долгорукого.
- Але?
- Рад, что ты не спишь, - бодро ответил я. – Я на машине перед воротами.
Открывай.
- Охо-хо… - Протянул он даже с некоторой обреченностью, но ворота через десяток секунд сдвинулись вбок, открывая проезд.
- Мне послышалось, ваш друг не совсем рад нашему ночному визиту. –
Осторожно произнес Аркадий Алексеевич.
- У него ряд семейных неурядиц, настолько мне известно, - заехал я внутрь и остановился на свободном парковочном месте.
Собственно, на всей громадной парковке и было-то занято четыре места –
насколько я помнил, все машины принадлежали Игорю. Жилой комплекс, опять же,
был в собственности Долгоруких и предназначался для проживания членов семьи.
Ну а занимал его один только Игорь попросту из тех соображений, что до работы недалеко – остальным же родичам были милее иные места для проживания,
подороже и попрестижней. Очень богатое семейство.
- Не хотелось бы усугублять, - с сомнением произнес мой спутник, выбираясь из машины вслед за мной и не забыв прихватить свой портфель.
Я же задержался, чтобы открыть багажник и забрать оттуда простенький чемодан с наборным кодом.
Отреагировав на заезд машины, включились фонари, и к подъезду с железной дверью мы двигались по залитой светом мощеной дорожке.
Звонить в домофон не потребовалось – на улицу, открывая нам, вышагнул
Долгорукий самолично, кутаясь в халат и чуть щурясь сонливо.
- Ты не говорил, что вместе с гостем, - посетовал он мне, придерживая створку.
- Прошу прощения, - повинился Колобов вместо меня.
- Долгорукий Игорь Александрович, - махнув рукой, протянул он ее для рукопожатия гостю.
- Колобов Аркадий Алексеевич, - чуть дрогнув от прозвучавшего имени, очень уважительно пожал он ладонь хозяину дома.
- Привет, - поприветствовал Игорь и меня, жестом предложив подняться в дом.
К Колобову он особого интереса не проявил.
- Я не один, - задержался Долгорукий перед дверью и извиняющимся тоном предложил. – Расположимся на кухне?
- Без проблем, - пожал я плечами.
- Прошу прощения, что беспокоим, - отозвался Аркадий Алексеевич, тайком осматриваясь по сторонам.
Было от чего – даже подъезд казался внутренним помещением квартиры,
обустроенным и уютным. А уж внутри это ощущение подкреплялось немалым мастерством клановых дизайнеров, умудрившихся не сделать помещение прихожей с высокими потолками бездушным и холодным, а довольно солидную кухню,
которую рассекала столешница с плитой и раковиной, а по дальнюю сторону шел гарнитур и морозильные камеры - слишком технологичной и безликой. У окна обнаружился овальный столик с резными ножками и несколько кресел, на которых
Долгорукий предложил расположиться.
Аркадий Алексеевич, впрочем, отказался, попросив позволения остаться у барной стойки и поработать с бумагами. Разрешение было получено, и мы с Игорем остались за пустующим столиком одни.
- Как дела? – Начал я разговор, присматриваясь к старому товарищу.
Определенные изменения все-таки в нем чувствовались – и было ли то влиянием Марии Ховриной, посетившей его жизнь, но речь его ныне воспринималась куда более спокойной, без желания поскорее произнести заготовленную фразу. Спокойствие поселилось и в движениях, а солидная неспешность добавляла мудрости облику.