Тем не менее, «честью клянусь», это аккурат из разряда тех фраз, что не стоит перепроверять для собственной же безопасности – могут всерьез и убийственно обидеться.
- Как кто подарил? – Чуть равнодушно произнесла будущая Долгорукая. – У
моего мужа есть достойные друзья, способные подарить банк. Я удивлена, что вы решили ссориться с ним из-за мелочей… Конечно, пригласим их на свадьбу. –
Подытожила она и с довольством положила трубку. – Вот и одобрение родителей есть.
Почти моментально телефон перезвонил – и на этот раз донесся женский голос,
а Мария, извинившись и полушепотом обозначив: «мама», отправилась в другую комнату обсуждать с ней детали свадьбы и иные вопросы мирового господства женщин над иными прямоходящими.
Да и мы заторопились на выход – час поздний, вопросы решены. Чемодан и портфель с документами оставили – тут уж точно найдутся люди, которые донесут их до регистрационных палат и нужных министерств, узаконивая право собственности.
- Аркадий Алексеевич, ничего, что все так… По семейному? – Спохватившись,
чуть обескураженно посмотрел на него Долгорукий, остановившись на пороге.
Ему парой минут ранее тоже отзвонился отец, обещая прибыть утром и прижать к груди в знак примирения – информация распространяется быстро.
- Оно всегда так, - удовлетворенно сощурившись, произнес Колобов. – Лучше всего, когда вот так.
И первым отправился по лестнице вниз, а затем и на улицу, деликатно оставив нас поговорить наедине.
- Максим, я тут подумал… - Отчего-то загрустил Игорь. – А мы тебя не слишком стесняем? Все-таки, банк.
- Нет. – А затем решился на откровенность. – Впереди предстоит такое, что лучше мне не владеть банком. Вообще ничем ценным не владеть.
- Ну, ты уж не драматизируй, - с сочувствием успокаивал меня он. - Женитьба –
это еще не приговор! В конце концов, есть же и брачный контракт.
Я немного сбился с мысли, пытаясь осознать, о чем он.
- Завтра ведь сватовство, да? - чуть смутился Игорь.
- Еще и сватовство, - совсем упал я духом.
- Дед обещал быть. – Заверил меня друг. – Еще до того, как разругались, слово дал. Он тебя помнит.
- Вот блин…
- Что не так?
- Понимаешь, в этом мире почему-то происходит так. – Начал я, печально выдыхая. – Что те, кто меня помнит, обычно точит под эти воспоминания нож.
Ума не приложу, с чего такая несправедливость…
Глава 18
Говорят, стройка начинается с забора – ограждения достаточного высокого,
чтобы инструменты и завезенные материалы не освоили всякие темные и бессовестные личности, которые позже станут отличными дружелюбными соседями. Потом забор понадобится, чтобы скрыть детали строительства и применяемые конструктивные решения от едких комментариев и массы полезных советов разнообразных насмешливых и циничных проходимцев, что тоже вскоре окажутся добрыми и душевными людьми, проживающими на пару домов выше.
Пройдет стройка, уедет пара грузовиков со строительным мусором, но забор после этого станет только выше – потому что дети соседей достаточно образованы и воспитаны, чтобы не бегать по стройке, но полны вольнодумства и полагают все яблони мира своими. Можно, конечно, пожаловаться на них родителям – но стукачей никто не любит, особенно среди тех, кто месяц назад приделал ноги вашему молотку. Да и вскоре вас позовут на день рождения этих сорванцов, так что проще нарастить забор сразу, чем испытывать неловкость с подарком в руках перед человеком, в которого довелось стрелять.
Но бывает так, что территория слишком велика для забора – настолько, что если обнести его крепкой сеткой, профлистом или даже бетонными блоками, пустив сверху колючую проволоку, то с высокой долей вероятности у вас украдут эту самую сетку, профлист и бетонные плиты, как крайне недешевые и полезные в быту вещи,
оставшиеся на долгий срок без присмотра. Если поставить видеокамеру, то первым делом украдут именно ее. Нанимать же вооруженный патруль и пускать ток по проводам – все же, как-то накладно для загородной фазенды. Да и электричество тут же начнут тихонечко красть…
В усадьбе рода Еремеевых, некогда выслуживших личное, а потом и гербовое дворянство из простых царевых стрельцов, с проблемой соседей разобрались еще в восемнадцатом веке, выкупив подчистую все подмосковное село Усово, где им некогда было даровано подворье, вместе с окружающими его лесами вплоть до
Москвы-реки. Отчего беспокоили их в основном грибники, да любители пикников,
что вечно стремятся поближе к воде, выбирая для этого дороги получше. От первых хорошо спасали рукотворные овраги с отвесными склонами, тщательно укрепленными под слоем дерна сетчатой арматурой, чтобы не сползали вниз со временем - зато стоя перед такой крутизной задумывались даже самые опытные и упрямые бабки, в большинстве случаев все-таки не решаясь совершить рывок с ведром за дарами леса. А вот от вторых все-таки мог уберечь только забор –
мощный, чугунный и крашенный в черный цвет, со скользкими вертикальными решетками и заостренными пиками в навершии, запиравший ажурными, но столь же вандалостойкими воротами асфальтированную дорогу в две полосы шириной,
уходящую за поросший лесом поворот вглубь территории усадьбы. Еще по ту сторону ограды была сторожка с охранником, выполняющим важную ответственную работу по гонению прочь иных не слишком трезвых личностей, для которых забор показался бы не слишком высоким или же большая гостевая парковка при въезде - отличным местом для приготовления шашлыков. Ну или осаживал тех предприимчивых людей, что способны оценить на взгляд любой металл в килограммах (даже если металл выглядит как забор) и тут же перемножить на цену скупщиков в чермете. А вообще, разумеется, человек в сторожке принимал корреспонденцию и сообщал о прибытии гостей в усадьбу через проводной аппарат.
Но тем субботним утром Константин Колокольцев, занимавший почетную должность сторожа второй десяток лет, всерьез подумывал о жизни после увольнения с несложной и сытой должности. Не по причине собственного на то желания – все-таки, главным на таком месте была верность и честность. Но бывает так, что на гостевой парковке к девяти часам начинают съезжаться более трех десятков весьма дорогих машин с крайне серьезными родовыми гербами вместо привычных номеров, а из дверей авто выходят весьма хмурые люди, совершенно не радостные ни солнечному, пусть и прохладному, осеннему денечку, ни, такое ощущение, самому факту их тут пребывания.
А затем те люди расступились, дав дорогу трем очень представительным господам, медленно прошествовавшим к калитке с видом крайнего неудовольствия на лице – словно у домашних котов, внезапно выяснивших, что они не единственные на всем свете. И что самое неприятное, Константин Колокольцев отлично знал каждого из них в лицо – пусть и исключительно по телевизору. Так же сторож знал,
что если телевизор пришел в вашу жизнь, а у вас ни рекордного размера тыквы на огороде, ни диковинного окраса кролика, то сюжет с вашим участием скорее всего будут снимать исключительно криминальный. И дай-то Бог остаться в нем рядовым свидетелем.
В общем, обычно такие народные приметы, как три раздраженных природных князя у калитки по утру, говорят о том, что скоро имя вашего господина из списка молитв о здравии придется переписывать в лист за упокой души – и от мыслей таких становилось маетно, а пальцы на руках, набирающих особый внутренний номер усадьбы, выводящий прямо к хозяину дома – и крайне не рекомендованный к вызову - отчетливо подрагивали. А тут еще и гудки эти телефонные, длинные,