— Подожди, хочу с тобой поговорить, — ответил Меньшиков. — Самуил Петрович, вы свободны.
Житин аккуратно свернул карту, вытянулся перед Великим князем, четко кивнул на прощание и вышел из кабинета. Константин Михайлович сделал характерное движение пальцами, и воздух в помещении неожиданно сгустился, нешуточно сдавив барабанные перепонки.
— К чему это, Ваше Высочество? — удивился Никита. — Для меня есть конфиденциальная информация? Опасаетесь подслушивания?
— Именно, — Меньшиков оказался за спиной Никиты и положил ему на плечо руку и подтолкнул к креслу. — Присядь. Я насчет очень важного дела, касающегося безопасности империи. Не буду напоминать, насколько ты заинтересовал людей, стоящих выше тебя по статусу, своими выходками с демоном. Очень большой интерес появился, очень. Я консультировался с ними и убедил, что инфернальная тварь является личным гарантом безопасности твоей семьи, клана. Но тебе придется доказать им, что ты охотно пойдешь на сотрудничество, если того потребует ситуация.
— Не понимаю, Константин Михайлович, — нахмурился Никита.
— Ты слышал что-нибудь об «искрах демонов»?
— Ни разу. Что-то новенькое…
— Да не новенькое, — поморщился Меньшиков, — а странная разновидность демонических артефактов. Причем, довольно редких и старинных. Какой-то умник в свое время нашел путь к приручению тварей, подобных твоей. Вызывал их в наш мир, ставил заклятие и запечатывал в различные предметы: кувшины, амфоры, пузырьки, камни, кольца… Да в любую безделушку, что была под рукой. Теперь, после твоей выходки с Инквизицией, об этом чародее вспомнили. Представляешь, как возбудились иностранные разведки, которые с поддержкой магов рыщут по горам, чтобы овладеть артефактом?
— Этим мне тоже предстоит заняться? — усмехнулся Никита, но в душе ворохнулось недовольство. Он же не один, в конце концов, волхв Генштаба! Пусть другие боевой опыт нарабатывают!
Меньшиков почувствовал смену настроения зятя. Заложив руки за спину, прошелся по ковровой дорожке от стола до двери, вернулся обратно.
— Никаких поисков, — сказал он. — Найденные артефакты будут доставлены в специальное хранилище. И вот здесь наступает твоя работа. Нужно постараться снять заклятие с демонических сущностей, отвязать от «хозяина», или как он назывался в свое время…
— Вы играете с огнем, Ваше Высочество, — Никита до хруста в суставах сжал кулаки. — На кого будет направлен гнев прирученного демона? На внешнего врага или на неугодные императору Роды?
— Господин Назаров, — голос Меньшикова мгновенно заледенел. — Не перебарщивайте со своими предположениями! Это приказ для офицера русской армии! Учитывая активность разведок других стран, подобные артефакты могут появиться и на стороне потенциального противника. А теперь подумайте без горячности, что может произойти, если в нашем загашнике не окажется подобного оружия. Хотя, о чем я тебе говорю… Ты же сам видел в Бухаре, на что способны эти твари. И скажи мне, Никита, каково это иметь в руках разрушающую силу, превосходящую по мощи пресловутый шар Теслы, и сдерживать свои амбиции и желания? Сам-то ни разу не поддавался искушению?
Никита молчал. Меньшиков умело подвел рассуждения к той черте, где заканчивается доверие, и за которой остается лишь опасение и бесконечный контроль за личной жизнью. Ведь император мог повелеть арестовать молодого волхва за сокрытие артефакта небывалой мощи или сделать его существование невыносимым, даже оставив на свободе.
А за доверие нужно платить усердным служением. Этот явный посыл предназначался Никите не для унижения его собственной гордости, а служил напоминанием, что в системе взаимоотношений между аристократами и обычными дворянами нужно выбирать ту сторону, которая гарантирует спокойствие и поддержку.
Сейчас эту гарантию давал император и Великий князь Меньшиков, как представитель правящего клана.
— Я не знаю, что творится в твоей голове, — продолжал гнуть свою линию тесть, раздраженно расхаживая по кабинету, — и поэтому обязать держать тебя в пределах видимости, чтобы бед не натворил. Но я же ценю твою лояльность и не делаю подобного на свой страх и риск.
— Почему же? В чем причина столь деликатного ко мне отношения?
— Никита, думай, прежде чем задавать такие вопросы, — поморщился Константин Михайлович. — Поскольку ответ на них очевиден. Некрасиво получается. Но я не считаю зазорным ответить. Причина — моя дочь, которая очень тебя любит и сдерживает твои нерациональные порывы, хотя и сама иногда готова проявить безрассудство. Но вы друг друга стоите и прекрасно уравновешиваете недостатки каждого. Можно сказать, редкая идеальная семья.
— Спасибо, — Никита встал. — Я все понял. Мне не хотелось бы отдавать страшное оружие в руки человека, стоящего над всеми по праву власти.
— Император в самые тяжелые моменты старается не показывать свой гнев и волю деспота, хотя его часто вынуждают. Бремя власти, оно ведь, как и наказание, и долг, и награда. Ощущение не самое восхитительное.
— Рок, — вспомнил Никита слова ходоков Ордена. — Исполнение своей жизненной задачи. У каждого свой Рок.
— Именно, — вздохнул Меньшиков, провожая Никиту до дверей. — У тебя свое предназначение, у Его Величества — иное. Я уверен в императоре. Он никогда не воспользуется артефактами бездумно и ради своих амбиций. У Меньшиковых и без этого хватает ресурсов, чтобы чувствовать себя спокойно… Ладно, ступай. Занимайся своими делами, прокладывай маршрут. Будь на связи ночью и днем. Можешь понадобиться в любой момент. И мой тебе совет, сын… Не ищи в поступках людей, стоящих выше тебя, одну лишь опасность своим делам. Поверь, ты еще не настолько важен в политических раскладах….
Меньшиков обвел рукой кабинет, подразумевая, конечно, совсем иное пространство. И закончил свою мысль:
— И не настолько мудр, чтобы оценивать чужие мысли и поступки с разных позиций.
Константин Михайлович протянул руку Никите, давая понять, что аудиенция закончена, и перед тем, как отпустить зятя, крепко сжимая его широкую ладонь, с удовольствием ощущая исходившую от волхва Силу молодости и яри, на мгновение «подключившись» к мощной энергетике.
«Старею, — подумал Меньшиков, отпустив Никиту. — Аура проседает, приходится у молодых вытягивать энергию, подобно как какому-то вампиру. Н-да, недаром зятя не стали выбирать на роль Кормчего. Молод, страдает идеализмом, что недопустимо в наше волчье время. И не может пока выбрать золотую середину, чтобы беспристрастно судить чужие дела. Все правильно. Почти каждый глава своего клана понял это, а Балахнин стал выглядеть весьма неприглядно в своем стремлении протолкнуть мальчишку на роль арбитра, судьи. Это очень хорошо для нас. Болезненный щелчок по его носу заодно отрезвить и Шереметева, и Волынского.
Подойдя к столу, Великий князь нажал на кнопку коммутатора и приказал секретарю пригласить очередного посетителя. Рабочий день продолжался.
Балканы, княжество Далмация
Унылое серое небо нависло над вершинами гор; широкие лапы елей возмущенно зашумели под напором ветра. Холодные, промозглые потоки воздуха взбаламутили тяжело-свинцовые облака, и казалось, еще немного — солнце растолкает своими лучами ненавистную пелену, из которой уже второй день сыпалась мерзкая белесая крупа. Словно и не было весны.
Сребренка упорно молчала, как будто разучилась разговаривать. Она шла за лейтенантом Елагиным, автоматически передвигая ноги, и обессиленно садилась на землю или поваленное дерево, когда русский, сжалившись, давал ей возможность отдохнуть.
— Попей водички, — Роман протянул девушке котелок, полный стылой воды, набранной из горного ручья. Благо, здесь хватало таких безымянных речушек, позволявших путникам не умереть от жажды. От подстреленного три дня назад зайца осталась небольшая часть подкопченного мяса. Своеобразный НЗ пригодится, пока они пробираются по южным склонам бесконечных горных гряд. Хоть бы одна деревушка или охотничий кордон, где можно отдохнуть, обсохнуть и попросить еды! Судьба продолжала испытывать беглецов, и кажется, не собиралась ослаблять жесткую хватку.