Уже скоро мне начало казаться, что мы никуда не едем, а просто колесим и ждём, когда у меня живучесть нуля достигнет. Вот уж не замечал за собой раньше клаустрофобию. Может это потому что я впервые еду в багажнике с наручниками и не могу встать с собственной ноги, которая уже занемела. Это самая ужасная поездка, которую мне пришлось пережить.
Наручники с меня сняли только после того, как закрыли за мной решётку в маленькой камере, напоминавшей бы сортир, если не эта самая решётка вместо двери. В остальном различий не наблюдалось. Я был рад вновь увидеть собственные руки, хоть они и посинели. Но все пальцы двигались.
Надзиратель, или как его там, тоже смотрел на мои руки, и на меня самого. Наверное, видел во мне новые берцы, которые купит к своей форме на премию, полученную за моё задержание.
- Валентин Егорович, ну как же так. Не контролируете своё время, проводимое в ви-аре?
Я не сразу понял, что таким издевательским тоном надзиратель обратился ко мне. Во всяком случае, смотрел то он на меня. Я бы улыбнулся от глупости сложившейся ситуации, если бы ситуация не была в то же время такой печальной. Они так и не смогли узнать, кто я есть, и принимают мой фэйк за истину. Спецы, тьфу. Но в данный момент это ничего не меняло.
- А что, сейчас за игры в ви-аре так жестоко избивают посреди улицы? – поддержал я его издевательскую манеру.
- Можете играть сколько хотите, хоть до истощения. Вам слова никто не скажет. – он как то странно подготовил пальцы к тому, чтобы начать их загибать: - Приобретение и ношение огнестрельного оружия специального назначения (это два пальца по отдельности), подделка электронных документов и несанкционированное изменение настроек программ городских компьютерных систем (согласен, ещё два), порча городского имущества…
- Я компенсирую. – выпалил я, будто без загнутого большого пальца, остальные четыре не считались. Но он всё равно показал мне кулак, а во взгляде читалось «no pasaran».
Первая рука закончилась и началась вторая:
- Отказ выполнять команды полицейского, сопротивление задержанию, применение оружия: стрельба в общественном месте,… что там ещё?... Это я считаю то, что подтверждено.
- А это уже наговор. Не со всеми этими пунктами я могу согласиться.
- А вашего согласия и не требуется, Валентин Егорович. За вас замуж никто не собирается. Ну я думаю, что продажу каллокаина тоже можно уже сейчас посчитать. К концу дня пунктов ваших нарушений прибавится.
- Интересно у вас следственный комитет работает. Человек за решёткой сидит, а преступлений у него всё больше становится.
- Зато нераскрытых всё меньше. – чуть ли не с гордостью заявил он – Вам то какая разница. Всё равно принудительное погружение в ви-ар вы себе уже заработали. А там время быстро летит. +/- пару-тройку лет - даже значения не придадут.
Действительно, не знает границ абсурда наша наказательная система. Зачем исчислять срок годами, если уже через пару месяцев погружения большинство не может в реал вернуться. Лучше бы меня из дурки не выпускали. Не надо было притворяться здоровым.
12 Ожидание-реальность. Сложный выбор.
Сколько я уже просидел в этой камере (вернее простоял) – я даже примерно не знал. Часов нигде не висело, а все мои личные вещи у меня были изъяты. Окон тоже не было. Судя по своему внутреннему субъективному ощущению – уже, наверное, ночь наступила. Но поскольку мне ещё не хотелось ни есть, ни спать – прошло, наверное, не больше двух часов с момента моего задержания. Зато очень устал стоять. Ну не буду же я на кортах на этом грязном полу сидеть, пришлось переминаться с ноги на ногу и ходить взад-вперёд со сложенными за спиной руками.
Спрашивать о чём-то у дежурившего рядом со мной охранника было бесполезно. На все вопросы он отвечал настолько убого, насколько это могло позволить его «оригинальное» чувство юмора.
- Сколько сейчас времени?
- Не опоздаешь.
- Как долго мне здесь находиться?
- Пока в другое место не переопределят.
- Мне всё время на ногах стоять?
- Вечером матрац выдам, чтоб на полу не спал.
Вот с ответом на последний вопрос он не шутил. То ли остроумия не хватило, то ли честный ответ сам по себе уже являлся издёвкой. Ну вот, отлично – теперь я могу быть уверен, что как только наступит вечер – я об этом тут же узнаю по принесённому мне матрацу.