— Здесь гораздо больше, чем мы договаривались, — кивнул он на монеты.
— Считайте, что я купил еще и картину, — пришлось слегка приврать. Знаю я таких людей. Излишняя гордость, щепетильность в вопросе оплаты или еще черт знает какая хрень, присущая творческим натурам всегда меня удивляла. Ну, дают тебе чуть больше за проделанную работу — зачем кривляться? Возьми и не греши. Сам в обносках ходит, а рожу воротит.
— Тогда все правильно, — художник тут же смел деньги со стола и зажал в ладони.
— У меня просьба, — я положил свернутый штандарт за пазуху. — Если не затруднит, принесите картину в форт. Я предупрежу охрану, она вас пропустит.
— Конечно, буду рад, — Бриар сделал легкий поклон, провожая меня до двери. — Если захотите личный портрет, обращайтесь.
— Непременно, — сухо кивнул в ответ и собрался покинуть комнату, оставив художника наедине со своими честно заработанным золотом. Лишь бы не стал светить его перед корсарами. Ведь прирежут несчастного. Впрочем, это уже не мои проблемы.
— Подожди, не торопись уходить, — внезапно изменившимся голосом сказал мне в спину Бриар.
Я инстинктивно выхватил кортик из ножен, одновременно с этим делая шаг в сторону и разворачиваясь навстречу художнику. Спиной влип в стену и выставил клинок вперед. И только потом ощутил противную слабость в коленях. Захотелось сплюнуть на пол тягучую кислую слюну. Потому-что отвык от зрелища, когда передо мной лицо человека плывет и меняется, а его взгляд становится немигающим и жутким.
— Киллан! — выдохнул я, бросая кортик обратно в ножны. — Я думал, уже никогда не встречусь с тобой!
Наставник, а вернее, контролер из высших существ, давших мне шанс на вторую жизнь, криво улыбнулся, умудряясь при этом смотреть остекленевшими глазами куда-то поверх моей головы.
— Я же обещал тебе о встрече, — негромко сказал Киллан, вернее, существо, занявшее тело художника для контакта со мной. — Почему-то ты невысокого мнения о наших возможностях. Как видишь, мы продолжаем следить за тобой. Помнишь последнюю встречу? Что я тогда тебе говорил?
— Открывается перспектива намного интереснее той, которая сложилась на данный момент, — я усмехнулся, придя в себя. — Помню, помню. Голову сломал, пытаясь разгадать эту фразу. Кажется, в свете последних событий начинаю понимать… Не вы ли подстроили?
— Мы не вмешиваемся в ход планетарных событий, — художник, а точнее — Киллан, занявший его место — не двигался с места, только руки сложил на животе. — Ты сам оцениваешь свои возможности, сам решаешь ту или иную задачу. Как видишь, с каждым разом линия событий плодит все больше и больше вариантов.
— На что намекаете, господин смотрящий?
— Никаких намеков. Я всего лишь присматриваю за тобой. Ты — интересный проект, активный. Далеко не тот человек, которым был Вестар Фарли. Можно сказать, удачный симбиоз получился.
— Все-таки проект, который можно в любой момент прикрыть? — я горько усмехнулся.
— Никто у тебя не отнимает право на самостоятельность, — возразил Киллан, — если думаешь об этом. Живи так, как считаешь нужным. Ты можешь стать великим творцом истории. А не захочешь — твое право. Я всего лишь хочу укрепить твой дух перед будущим, каким бы оно ни было.
— Э…Все настолько плохо? — нахмурился я. Мне уже не хотелось общаться со странными небожителями, вещающими столь мутно, что становилось понятно: они сами не видят дальше своего носа. Им просто интересен сам факт своего вмешательства в историю Тефии, где я — всего лишь одна из подопытных мышек. Даже обидно. Лучше бы и не знать о своих благодетелях ничего и никогда. Дали мне жизнь — и на том спасибо.
— Смотря, что считать опасностью, — эмоции проскользнули на лице контролера. — Мы рассмотрели твою авантюру с «золотым караваном» и пришли к выводу, что твой порог опасности лежит в иной плоскости. Более экстремальной, если быть точнее. Страх перед смертью мы тебе успешно понизили, пока ты находился в передержке… Психосоматические реакции порой мешают человеку достичь своих высот.
— Ах, вот в чем дело, — протянул я. — Действительно, я стал чувствовать себя каким-то… отмороженным. Иначе бы никогда не полез на нож Брадура, не стал участвовать в гладиаторских боях… Но ведь это плохо! Человек должен бояться, это нормальная реакция на опасность. Опять же — инстинкт самосохранения. И что там насчет моего будущего?
— Которое ты уже сам формируешь, — подхватил Киллан и снова замер, превратившись в неподвижную статую. — Социальные эксперименты всегда интересуют нас. До какого предела может дойти человек?