— Фонарем мигнем, — ответил я. — Давай сделаем так… Я загляну через пару-тройку склянок уже с планом. Устроим совещание со шкиперами.
Эскобето согласился, а я помчался обратно в свой лагерь, где полным ходом шли приготовления к операции. Майор Мостан вместе с Леоном, Михелем и Ричем тщательно проверяли состояние оружия у штурмовиков и формировали группы по десять человек. Отведя меня в сторону Михель сказал, что расспросил береговую службу о приходивших торговых барках с Мофорта. Таких было три, причем, один из них — мой знакомый «Ястреб» со шкипером Костылем. Как я и подозревал, Мудрец не сходил на берег Инсильвады. Впору думать о самом плохом.
Пока в лагере стояла суматоха, я успел на своем коньке смотаться в порт и встретиться там с Костылем. Шкипер, выслушав мою просьбу, долго чесал затылок, подумывая, а не послать ли меня подальше или связать как безумного и закрыть в одном из лабазов. И тем не менее согласился после обещания компенсировать все издержки.
Вернувшись обратно в полевой лагерь, я собрал офицеров и поставил задачу:
— Необходимо создать два штурмовых отряда по десять человек. Один из них поручаю дону Ардио, а другой — Ричу. Сегодня с наступлением темноты выдвигаетесь к порту и грузитесь на купеческие барки «Ястреб» и «Альбатрос». По прибытии на Мофорт поступаете в распоряжение шкиперов и будете помогать его матросам выгружать товар на берег. Ведите себя как обычные работники, можете в тавернах покутить немного, пошляться по берегу. Ваша задача проста как мычание коровы: получив сигнал, блокируете порт, вырезаете всю охрану и продвигаетесь к форту Старейшин, но далее ничего не предпринимаете, ждете нас.
— А ты где будешь? — сосредоточенно кивнул Ардио.
— Я с Михелем выбью пушкарей, чтобы они не вздумали по нашим кораблям стрелять. Потом присоединимся к вам. Эскобето перекроет пролив и будет держать под прицелом берега. Абордажная команда присоединится к нам для атаки форта. Все ясно?
— Понятно, — Рич осклабился в предвкушении опасной охоты. — Давненько я не занимался диверсиями. На Пакчете едва ли не каждую ночь к дарсийцам в гости ходили.
— Ох, чую, грехи придется замаливать за погубленные души, — вздохнул Михель. — Духовный наставник нашей семьи так и ждет моего возвращения, чтобы перед алтарем на колени поставить.
— Тогда тебе не стоит торопиться, — с серьезным видом произнес Ардио и все рассмеялись. — Кстати, Игнат, вот карта, которую нарисовал Призрак.
Он протянул мне лист бумаги, аккуратно свернутый в трубку. Я положил свиток за пазуху, даже не разворачивая его, и уже собрался на встречу с Эскобето, как меня перехватил майор Мостан и с тревогой спросил:
— Вы в самом деле решили провести войсковую операцию против пиратов? Не захотят ли остальные командоры наказать вас? Это же прямое нарушение негласных правил, кодекса…
— Успокойтесь, господин майор. Большинству фрайманов не нравится, что их держат за дураков. Они с удовольствием поменяют законы вольного братства. Вы знаете, Мехмен, почему люди идут в пираты?
— Ну…, - пожал плечами бывший комендант каторги. — Ответ, как бы, лежит на поверхности. Дать волю своим звериным инстинктам, ощутить мнимую свободу. Кто любит риск — тот его в полной мере получает. А кто-то пытается разбогатеть. Точнее, это самая главная причина, умело прикрываемая иными желаниями. Вы же не будете отрицать, Игнат, что пиратство — весьма своеобразный вызов обществу, замешанный на крови и грабежах?
— Вы, майор, слишком однобоко воспринимает образ пирата, — я похлопал Мостана по плечу. — Это же целая философия жизни. Учтите, что воля для флибустьера — наивысший приоритет. Деньги идут на втором месте. А как он распределит свои желания — дело личное. И еще. Вольный пират никогда не потерпит над собой власть тех, кто намеренно или бездумно запрещает ему забрать свою часть добычи.
— Атака на «золотой караван», получается, не шутка?
— Такими вещами не шутят, майор. А что вы побледнели? Боитесь гнева дарсийского короля? Вы же подданный Сиверии!
— Когда Аммар узнает про нападение на караван, он сметет с архипелага все ваше братство! — воскликнул Мостан. — А оставшихся в живых перевешают на реях, невзирая на сословия.
— Всех не перевешают, — пообещал я и легко вскочил в седло. Застоявшийся конек всхрапнул и мотнул головой. Майор опасливо отодвинулся подальше от животного. Он почему-то с недоверием относился к моему верному четвероногому другу, хотя и пытался подкармливать его морковью и хлебом с солью. Мишка нахально лопал угощение, но не позволял себя даже погладить.