– Адриана, ты как всегда сногсшибательна! – мне навстречу выходит Майлз, чей язык разработан, наоборот, как надо: он тот ещё подхалим.
Высокий блондин, который всего год назад был тощим, как палка, а теперь сидит на стероидах и зависает в спортзале, чтобы клеить как можно больше девчонок.
Он берёт мою ладонь обеими руками и целует тыльную сторону, слишком долго задерживая на ней слюнявые губы.
– Привет, Майлз. Спасибо. – Вытащив руку из цепких пальцев, прячу её в кармане накинутого пиджака, незаметно вытирая об подкладочную ткань.
– Как дела? К тесту по международному праву подготовилась?
– Пока нет, – оставляю попытки поддержать дежурный разговор, иначе от него потом не отвяжешься.
Рассеянно верчу головой, прикидываясь, что заинтересована в разглядывании прибывающих гостей, утекающих в сторону огромного особняка. Для посиделок в саду уже не то время года, поэтому всё действо сегодня будет проходить внутри.
– Адриана, верни пиджак. – О, а вот и братик пожаловал.
Задираю голову, чтобы взглянуть на Кроу. Его настроение ещё переменчивее, чем погода в Шотландии. Брови нахмурены, серые глаза отливают сталью, челюсти снова стиснуты. Что опять не так? Снимаю пиджак и, ничего не говоря, пихаю ему в грудь. Киллан и не шелохнулся.
– Привет, Кроу, – Майлз протягивает ему ладонь для рукопожатия, но тот даже не смотрит на неё. Проворчав что-то вроде «Угу», Килл обходит нас и устремляется в дом.
Заприметив Макса и Лили, следую за ними вместе с неотстающим спутником.
– Вы не похожи с братом. У него совсем нет манер, – крякает Майлз.
– Может, это из-за того, что он мне не брат? – отражаю этот словесный удар я. Меня раздражает, когда окружающие называют нас братом и сестрой, хотя прекрасно знают, кем я ему прихожусь. Всё моё естество противится этому.
Когда я в мыслях называю Киллана дурацким словом на букву «Б», произношу его с неприязненной интонацией. Иначе говоря, мне можно, другим – нельзя, так как они вкладывают в это иной смысл.
– Ну да, – хмыкает Майлз, больше не находя аргументов.
Дорожка до самого входа устлана красным ковром, подсвечиваемым слева и справа светодиодными фонарями в виде столбиков. Кучка фотографов снимает приглашённых, скорее всего, для завтрашнего новостного выпуска. Кое-как сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от выпендрёжа, обложившего со всех сторон. Вместо этого старательно делаю вид, что мне нехолодно в своём одеянии, даже немного тоскуя по приятно пахнущему пиджаку Киллана. Шилдс свой не предлагает, да и идти недалеко. Я бы не согласилась.
При входе в банкетный зал невольно застываю. Мы стоим под куполом чёрного цвета, усеянным несметным количеством разноцветных ламп, играющих роль звёзд на ночном небе. Пронумерованные столики, накрытые белоснежными скатертями, декорированы букетами из белых пионов, моими любимыми цветами. Правда, никто об этом не знает. Как-то Лилиан подарили на работе целую охапку пионов, которые спровоцировали у неё аллергическую реакцию в виде волдырей по всему телу. Мне дали поручение выбросить их, но я этого не сделала. Притащила цветы в спальню и хранила в гардеробной, пока они не превратились в гербарий.
Шагаю вслед за своими опекунами к нашему столику, напрочь забыв о Майлзе. Киллан уже сидит на месте без пиджака и лениво оценивает обстановку, закинув руку на соседний стул. Поскольку я дохожу последняя, он оказывается единственным свободным, поэтому за неимением других вариантов решительно сажусь рядом.
Откинувшись назад, нечаянно касаюсь обнажённой спиной его пальцев. Кожа в этом месте вмиг начинает пылать, и я чуть было не подаюсь вперёд от незнакомых ощущений. Это же всего лишь незначительное касание, что со мной? Чтобы не выдать себя, продолжаю сидеть неподвижно, словно и не почувствовала помехи. Но что поражает, так это отсутствие реакции у Киллана. Он, какого-то чёрта, не убирает руку со спинки моего стула.
Вокруг играет музыка, мужские и женские голоса разных тембров соединились в одно неразборчивое месиво, но всё это превращается в отдалённый фон, потому как в это самое мгновение я всем своим существом перемещаюсь в другое измерение. В ту точку, в которой пересеклись наши с ним тела. Я настолько сосредотачиваюсь на знакомстве с новыми волнующими образами, что в какой-то момент мне начинают мерещиться едва уловимые поглаживания.