Разговор продолжался еще две или три минуты.
Потом Андерсон положил трубку. Таким веселым Морган не видел его уже много месяцев.
— Запрыгали стервецы,— сказал он.— Ну как, Рич? — Провода вот-вот лопнут от перегрузки.
— Мэтт, узнайте, не сделал ли Хинмен какого-нибудь заявления.
Этот приказ был отдан с необычной для Андерсона властностью, и Мэтт тут же вышел из комнаты. Моргану показалось, что Андерсон как будто ошеломлен своим торжеством; он не раз наблюдал людей в таком состоянии, это случалось даже в Корее после какого-нибудь физического или нравственного испытания, которое они, по их мнению, стойко выдержали. Андерсон говорил без умолку и все время расхаживал по кабинету, что-то трогал, переставлял, наклонялся к Кэти, целовал ее, присаживался то в одно кожаное кресло, то в другое, вскакивал и снова начинал ходить взад-вперед.
— Старина Эд! — сказал он.— Этот сукин сын старался сбить меня с толку. Видали, как я заткнул ему рот цифрами? А эти мужланы — точно стадо сбесившихся слонов, которые вот-вот передохнут. Детка,— повернулся он к Кэти,— ты все слышала? Ты выдержала до конца?
— Да, конечно,— отвечала она.— Он блестяще осадил Старину Эда.
Даже лучше, чем впоследствии Хинмена.
— Правильно,— сказал он.— Потому правильно, что Старина Эд воображает, будто он тут господь-вседержитель. Ну, и задаст он мне жару, если случай представится!
Казалось, он наслаждался тем, что бросил им вызов, что остался верен себе.
— Знаете, что я вам скажу, Рич?
Морган вопросительно поднял брови.
— Они меня слушали. Все эти старые хрычи сидели и слушали. Надо было видеть, как они на меня смотрели. Дело того стоило, Рич.
— И еще вот что,— сказала Кэти.— Если Хинмен не пойдет на попятный, им придется отдать тебе Большой зал. Сборище будет колоссальное.
— Отдадут, будь спокойна.
Зазвонил телефон. Андерсон схватил трубку.
— Телевидение? Давайте их всех сюда…— Он взглянул на часы.— …через двадцать минут. И заодно пришлите гримера.
— Гримера? — переспросил Морган.— Вы что, шутите?
— Поганая штука этот грим, но О'Коннор утверждает, что у меня от скул под глаза ложатся тени и без грима я смахиваю на кинозлодея. При виде О'Коннора я прямо на стенку лезу.
— Я тоже,— сказал Морган.
Вернулся Мэтт и принес желтый листок.
— Хинмен клюнул на нашу приманку,— сказал он.
Андерсон выхватил у него листок, прочел и протянул жене.
Морган склонился над плечом Кэти, ощущая запах ее духов, и они стали читать вместе. От Кэти веяло теплом, Морган слышал ее легкое дыхание, рука его касалась ее локтя. В телеграмме сообщалось, что разъяренный Хинмен отрицает все, кроме того факта, что он действительно совладелец «Агро-Упаковщиков», но свои имущественные дела он сам не ведет, они переданы доверенным лицам. Однако все это было неважно: главное, Химен заявил, что он сам явится в комиссию, дабы лично опровергнуть все обвинения.
— Попался! — воскликнула Кэти. От радости голос ее дрог- нул. Она даже не заметила, что Морган стоит рядом, прикасаясь к ней. Морган сразу все понял. Он отошел к Мэтту.
— Черт подери,— сказал Андерсон.— Я до этой самой минуты не верил, что сучий сын попадется на крючок. Никогда бы не поверил, что он до такой степени глуп.
— Мэтт.— Морган был уже у двери: ему предстояло срочно написать статью.— Поторопите гримера.
За порогом он натолкнулся на Адама Локлира. Адам шел по длинному гулкому коридору, опустив голову, сунув руки в карманы, угрюмо набычившись.
— Ну что ж, король газетчиков, вам наконец есть о чем писать всерьез,— сказал Адам.— Думаю, вы теперь начнете выдвигать его в президенты.
— Вы так полагаете?
— Если с Хинменом он разделается, не вижу препятствий. Ну, кто из нас двоих больше смыслит в политике?
— Вы вот сказали «если». А Хант говорит так, словно иначе и быть не может.
— Говорить легко. Эта хищная дрянь с рыбьей кровью убедила его, что он все может, а я не стал бы утверждать наверняка. Хинмен — твердый орешек.
Озлобленность Адама против Кэти так поразила Моргана, что он, видимо, не сумел скрыть своего удивления.
— Простите, Рич, это я зря сболтнул. Просто Хинмен, в сущности, мелюзга, если рассматривать положение в целом, и мне очень не хотелось бы, чтоб сенатор дискредитировал все расследование и позволил втянуть себя сейчас в грязную политическую драчку.