— Мы не станем его прерывать, мистер Огберн. Ведь вряд ли…
— Не Огберн, а Огден.
— Огден. Ведь вряд ли губернатору потребуется на его показания весь день, не так ли?
— Конечно, нет, но…
— Само собой разумеется,— сказал Андерсон,— если после всего, что здесь говорилось, губернатору требуется небольшая отсрочка, чтобы подготовиться к защите, мы не станем его торопить.
— Господин председатель! — сказал Апдайк.— Я считаю нужным возразить. Мне кажется, что мистер Огден имел в виду совсем не это.
— Безусловно! — сказал Огден.— Господин председатель, здесь не суд, и губернатор Хинмен отнюдь не готовится к какой-либо «защите». В качестве его представителя я должен сказать, что все утро мы выслушивали весьма прискорбную мешанину из всяческих инсинуаций и предположений и не услышали ни единого факта, который имел бы хоть отдаленное отношение к губернатору.
— Ну, ведь его же не вызвали сюда повесткой. Он… мистер Когден…
— Огден, господин председатель.
— Прошу прощения, мистер Огден. Губернатор находится здесь по доброй воле, вот что я хотел сказать. Комиссия далеко не закончила свою работу. Нас ждут другие свидетели, которые также оставили важные и срочные дела. Если губернатора застигли врасплох факты, которые тут выяснились, и ему нужен час-другой, чтобы подготовить защиту, мы ничего не имеем против. И мы будем здесь, когда…
Тут Хинмен встал, и конец андерсоновской фразы утонул в возбужденном гуле. Бутчер бросил Моргану очередную записку: ПРОНЯЛО. Хант безошибочно сыграл на слабости Хинмена. Хинмен с его высокомерием и властностью не мог снести даже намека на то, будто его захватили врасплох, смутили или вынудили готовить «защиту». Он намеревался растоптать Андерсона, презрительно опровергнуть обвинения и гордо удалиться, оставив последнее слово за собой. Этого от него ждали все. Более того, этого ждал от себя он сам. Попытка отложить показания выдавала обиженное намерение сквитаться с Андерсоном за его тактику, вынудившую Хинмена ждать. Но теперь Хинмен оказался в невыгодном положении, и он это понял.
Огден с недоумением смотрел, как Хинмен надменно прошел мимо него и направился к свидетельскому месту. Растерянно сжимая папку, Огден поспешил следом и сел возле губернатора. Морган и остальные репортеры видели теперь только прямую спину Хинмена, который, не дожидаясь вопросов Андерсона или Адама, быстро, ледяным, пренебрежительным тоном назвал свое имя и должность.
— Ну что ж, мы рады видеть вас здесь, губернатор.
Выговор Андерсона стал чуть более южным, его непокорные волосы — чуть более растрепанными.
Две телевизионные компании вели прямые передачи из зала, и Моргану представилось, как по всей Америке домашние хозяйки сейчас щурятся на экраны поверх гладильных досок. Перед Хинменом сновали, ругались и щелкали камерами фоторепортеры, а Хант Андерсон терпеливо ждал.
— Я хотел бы предложить следующее, мистер Огдилл,— сказал наконец Андерсон. — Пусть губернатор говорит, что и как найдет нужным, а если комиссии что-либо останется неясным, мы зададим вопросы, когда он кончит, а может быть, по ходу дела, если это будет больше отвечать интересам расследования.
Огден, подняв брови, посмотрел на Хинмена, но Хинмен словно перестал его замечать.
— Господин председатель, — произнес Хинмен таким ледяным голосом, что он, казалось, близился к абсолютному нулю,— выслушав то, что здесь говорилось сегодня утром, я склонен был промолчать и покинуть зал, зная, что у американского народа достанет ума и справедливости расценить происходящее здесь как возмутительную попытку ради неблаговидных политических целей замарать меня, используя алчность и, возможно, преступные махинации того… того лица, которое назвалось артельщиком, а также скверные условия, по-видимому, созданные им в рабочем лагере, принадлежащем акционерному обществу «Агро-Упаковщики». Да, я предпочел бы просто уйти, однако я все-таки скажу следующее. Хотя я действительно приобрел акции «Агро-Упаковщиков», акции эти, как и все остальные мои финансовые дела, переданы в ведение доверенных лиц на весь срок моего пребывания на политическом посту, а потому я не имею никаких сведений и ничего не знаю о той деятельности, расследованием которой занималась эта комиссия. А теперь, господин председатель, разрешите пожелать вам все-го доброго.
Он встал так порывисто, словно невидимая рука дернула за веревочки, прикрепленные к его плечам. Огден тоже вскочил, хотя далеко не так ловко. Но они не успели сделать и шагу, как Андерсон сказал, словно ни в чем не бывало: