— Ах, так.— Андерсон задумался, потом спросил, словно уточняя мысль: — Вы когда-нибудь набирали рабочих для «Агро-Упаковщиков» через бюро по найму рабочей силы?
— Случалось.
— Ну, а было ли вам известно, что это строго запрещено законом? Я обязан поставить вас в известность, что человеку, взимающему плату с нанимателя или нанимаемого, запрещается пользоваться услугами бюро, которое финансируется из федерального бюджета.
Тобин удрученно помотал головои:
— Много их понаписано, законов-то.
Морган встал и начал пробираться через людской поток, который неторопливо тек к дверям.
Сильная рука сжала его локоть и секунду удерживала против течения. Адам произнес у него над ухом;
— Теперь мы знаем, кто не будет новым президентом. Но кто им будет?
— Тобин лгал?
— Почем я знаю? Все врут, все себя выгораживают. Чем Тобин лучше?
Морган пошел дальше по проходу и сел рядом с Кэти, как в тот день, много месяцев назад, на первом заседании комиссии.
— Ну вот. Хант его прикончил. Во всяком случае, Хинмену после его заключительных слов уже не подняться.
Кэти сняла темные очки, а другой рукой крепко сжала руку Моргана. Пальцы у нее были сухие и горячие.
— И что же теперь, Рич? — прошептала она.— Что будет дальше?
Но Морган знал, что отвечать незачем. Знал, что сияющие от счастья синие глаза не замечают его за дымкой дерзких видений. Он смотрел вслед Адаму Локлиру, который уже выходил из зала.
РАССКАЗЧИК IV
Несколько автомобилей уже стояли на подъездной аллее перед домом Андерсона — в этом году его покрасили заново, отметил про себя Морган, и, романтически одинокий на вершине холма, он сверкал свежей краской среди осененных деревьями зеленых лужаек. Моргану он был по-прежнему неприятен, неприятно было все, что он знаменовал, но для Ханта Андерсона едва ли нашлось бы жилище более подходящее: это Морган вынужден был признать. Дом из легенды, величавый памятник мечте, схожей с той, что завладела Андерсоном, повела его вперед и, наконец, повергла во прах, не столько сломленного, сколько безнадежно обманутого, и как чарующее видение господского дома на зеленом холме старого Юга не выдержало испытание историей, так и мечта Андерсона, соприкоснувшись с человеческой жизнью, рассеялась, как мираж.
Полиция штата была на месте и направляла подъезжающие машины на тот самый луг, по которому Андерсон и Морган шли когда-то, смеясь, под звездным небом. Дайн педантично выполнил все указания полисменов и затормозил. Морган с опаской вылез из кондиционированной прохлады автомобиля под палящее солнце, яростно и беспощадно сверкавшее на желтоватом, словно глина, небе. После долгого, иссушающего лета на деревьях и кустах почти не осталось листвы, и даже луговые травы высохли, поникли, стали жухлыми и грубыми, как лица накрашенных старух; и это тоже, подумал Морган, очень подходит для дня, когда хоронят Андерсона. Он шел между Данном и Глассом неохотно, словно на собственные похороны. Со стороны дороги медленно наползало пыльное облако, белесое и густое в безветренном воздухе, Морган тщетно попытался отогнать мошкару, которая роилась вокруг его головы, слетевшись с плодородных окрестных полей.
— Великолепное место,— сказал Данн.
Они шли к дому, иногда попадая в тень деревьев, терпеливо млевших под жгучим солнцем. Какой-то человек вышел из дверей, поглядел на них и спустился с крыльца.
— Привет, Ральф,— сказал Морган.— Гласс, вот тот, кто вам нужен.
Они обменялись коротким рукопожатием. Рольф Джеймс поздоровался с Данном с некоторым подобострастием, и Морган вдруг понял: Ральф остался без работы. Возможно, некоторое время он еще продержится у преемника Андерсона, но обычно сенаторы предпочитали сами подбирать себе помощников.
— Ваши операторы уже здесь,— сказал Джеймс, обращаясь к Глассу,— Они разместились во внутреннем дворе.— Он неопределенно махнул рукой в сторону дома.— Еще одна группа приехала из столицы штата, они тоже там, так что когда прибудут сенаторы, и губернатор, и все прочие, я постараюсь провести их, а уж дальше ваше дело.
— Угу,— сказал Гласс.— Да, конечно. Но я, собственно, хотел осмотреться — ну там, местный колорит и все прочее. Ну, скажем, кладбище, где, говорят, Старый Зубр покоится.
Джеймс смущенно кашлянул.
— Э… ну да, понятно… только вот кладбище… дело в том, что минуту назад миссис Андерсон решительно запретила мне кого-либо туда возить. Никаких телевизионщиков на погребении.