Морган вошел, бесшумно ступая по толстому ковру.
— Велела бы ты починить наконец дверную ручку,— сказал он, как уже не раз говорил прежде.
Она обернулась и бросилась в его объятия. На ней был широкий стеганый халат, достававший почти до полу, и ни следа косметики на лице; она даже не надушилась своими духами в это утро. В углах ее пухлых губ залегли морщины, а под глазами, бледно-голубыми в утреннем свете, были круги; никогда уж глаза эти но будут таинственными или манящими, как в минувшие дни, но Моргану это было безразлично. Он знал всю ее широту, всю глубь ее души, знал, какое щедрое у нее тело, какой притягательной силой она обладает,— и все это слагалось для него в образ красоты, которая никогда не померкнет, никогда не утратит обаяния, властно влекущего неуемным жизнелюбием и неисчерпаемым разнообразием. Он стиснул Кэти в объятиях, сердце у него в груди билось все так же гулко; ее лоб крепко прижался к его плечу, и он почувствовал, как её сильные руки сомкнулись вокруг него плотным кольцом.
— Обними меня крепче, Рич!
Морган чуть пригнулся и подхватил её на руки, хотя она была высокой и отнюдь не легкой. Кэти оторвала голову от его плеча, уткнулась ему в шею и зажала в зубах складку кожи чуть пониже уха. Он нежно ее покачивал. Шли минуты. Она сжала зубы не крепко, но ему казалось, что она проникает в самые недра его существа, вторгается в некую сокровенную глубину. Потом она прильнула губами к его уху.
— Но я жива, Рич… я жива…
И Морган шепнул, погрузив лицо в ее волосы:
— Мы оба живы.
— Мне позвонили… какой-то полисмен. Он что-то бормотал, и сначала я ничего не поняла. А потом поняла. И подумала — сразу, прежде всего: я еще жива.
Ее губы скользнули по его щеке, он повернул голову и впился в ее жаждущий рот. Поцелуй был бесконечен, словно они оба отчаянно впивали жизнь. Потом она слегка отстранилась и прошептала, дыша ему в щеку, у влажного уголка рта:
— А потом все было ужасно. Потом я начала думать о Ханте и о всех годах, прожитых с ним. Я позвала Бобби, у меня было столько хлопот, и так ужасно, так горько. Часов в десять я ушла от них всех в луга, бросилась на траву и заплакала.
Морган снова стал ее покачивать, и она съежилась у него на руках, приникнув головой к его груди, так что он слегка касался подбородком ее макушки.
— По за всем этим все время я думала, что я жива, жива! Это было очень гадко с моей стороны, Рич? Нехорошо все время думать о собственной жизни, о том, что она еще не кончена, что я еще могу дышать и видеть, могу что-то делать и у меня еще есть время впереди. Ведь это нехорошо теперь, когда Хант умер?
— Почему? Это же правда.
— А потом, когда я осталась одна у себя в комнате, все с теми же мыслями, мне все время не хватало тебя.
Она приподняла голову и впилась губами в его губы, целуя страстно, неистово.
Морган осторожно разжал руки, она соскользнула на пол, и ее халат задрался до колен. Она обхватила его за шею, и он притянул ее к себе.
Она заговорила снова, едва оторвавшись от его губ.
— Почему ты не приехал? Почему тебя не было здесь, когда ты был мне необходим?
— Я же не знал.
Но эта отговорка прозвучала слишком легковесно, и Морган солгал — без всяких усилий, используя долгую жизненную практику:
— Мэтт мне намекнул, что я буду лишним; да и вообще я опасался, как бы ты не сочла меня нахалом, если бы я заявился сюда среди ночи.
— Нахалом? Все ты врешь.— Она теснее прижалась к нему,—Я лежала тут и мучилась без тебя, а ты и не думал мучиться.
Он снова поцеловал ее, не смея больше оправдываться. Кэти просунула руку и расстегнула верх халата и тонкую пижаму под ним, и Морган, наклонив голову, с жадностью приник губами к ее груди.
— Вот что ты любишь,— сказала Кэти, поглаживая его затылок.— Вот что любишь больше всего на свете. И вот что мне было нужно ночью: чтобы ты меня целовал и дал мне уверенность, что я действительно жива.— Она быстро отодвинулась с недоброй усмешкой.— Конечно, я хотела и всего остального, но в этом ты все-таки не так хорош. А теперь вокруг столько народу и у нас нет времени.
— Мэтт, пропади он пропадом, должен был мне сказать, чтобы я поскорее приехал.
Уловив, что ее настроение внезапно переменилось — как хорошо он знал эти молниеносные переходы, источник ее силы,— Морган отошел к столику и налил себе кофе.
— Налить?
— Нет, спасибо, я уже выпила с десяток кофейников.— Она снова отошла к окну.— А Мэтт совсем сломлен горем, правда, Рич? Ему не легче, чем Джоди, хотя он уже прицеливается занять место Ханта.