— Целый доллар! — сказала Эстелла, когда он поведал ей о своем взрослом подарке.— За конфеты? Лучше бы купил носовой платок за двадцать пять центов.
С этого все и началось. Целый день она молчала, а к вечеру, терзаемый раскаяньем, он насчитал тысячу вещей, которые он мог бы купить и облегчить невыносимое бремя, лежащее на плечах сестры. Он был совершенно раздавлен; он презирал себя за легкомыслие и бессердечие. Но было еще кое-что, о чем ему, подлецу разнесчастному, не полагалось бы думать, но в конце концов он но выдержал.
— Эстелла,— сказал он и умолк, ожидая, что она обратит на него внимание. Но она даже не пошевельнулась, и он продолжал, отчаявшись и презирая самого себя: — А как же мой именинный пирог?
— Пирог на кухне. Можешь отрезать ломоть, мне все равно.
Он встал с крыльца. Неподалеку, в кустах, сонно жужжал майский жук.
— А ты не съешь со мной хоть кусочек?
Эстелла ответила, не поднимая головы:
— Я занята. Постарайся не сорить на кухне.
Морган до сих пор ощущал во рту вкус того пирога, сухим комом застрявшего в горле; он сидел тогда в пустой кухне, где было жарко и стояла враждебная тишина, а на стенке, прямо у него перед глазами, висел календарь с рекламой кока-колы. Много лет спустя при воспоминании об этом пироге с красными свечами, которые никто так и не зажег, об единственном треугольном куске, который он себе отрезал, жгучие слезы навертывались ему на глаза; и слезы эти вновь навернулись теперь, когда он в задумчивости спустился с лестницы и торопливо прошел мимо распахнутой двери, за которой благоухали цветы.
Морган разыскал Джоди в задних комнатах и сказал, что миссис Андерсон велела позвать к ней гробовщика; потом, преодолев свое обычное отвращение к телефону, подошел к настенному аппарату в буфетной и позвонил в редакцию своей газеты. Джейни что-то промямлила о беспрерывных звонках и соединила его с Нат.
— Ничего важного,— сказала Нат.— Биллингс хочет вас увидеть, как только вы вернетесь. Ваш агент звонил по поводу ксерокопий. Хобарт — чтобы похвалить статью о Хинмене. Вас приглашают прочесть лекцию в Канзас-Сити. Сенатор Барстоу хотел бы пригласить вас позавтракать.
— Выбери для него время на будущей неделе. Он, конечно, хочет поговорить о своей истории с этим пентагонцем. А какой гонорар предлагает Канзас-Сити?
— Я сказала, две тысячи и дорожные расходы. Они даже не пикнули.
— Тогда ладно, но половина беседы будет состоять из вопросов и ответов, если они согласны, назначь подходящий день, но чтобы никаких коктейлей с молодящимися старухами.
— Только с юными девушками. Рич, там ужасно?
— Сама знаешь, как бывает на похоронах, развеселое дело. Но Кэти держится очень хорошо.
Они помолчали.
— У миссис Андерсон,— сказала наконец Нат,— на редкость сильная воля.
Морган всегда умел вовремя переменить разговор.
— Скорее всего я буду в редакции завтра, но могу и задержаться. Если я не вернусь сегодня, то утром позвоню, но вряд ли в этом будет необходимость.
Он положил трубку, потом снова взял ее и позвонил Энн. Она сказала, что он застал ее уже у дверей, она идет в парикмахерскую.
— Я тебя не задержу. Видишь ли, я улетел в такой спешке, а когда звонил ты была совсем сонная, и я не успел сказать, что вернусь сегодня вечером.— Тут ему вдруг вспомнилась рыжая стюардесса, которая ждет его в самолете, и он чуть было не передумал.— По крайней мере я рассчитываю вернуться сегодня.
— Прекрасно,— сказала Энн,— По к обеду ты ведь все равно не успеешь?
— Конечно. В лучшем случае приеду поздно вечером. Ты своих планов не меняй и вообще располагай собой. Я просто хотел сказать тебе, когда рассчитываю вернуться.
— Нет у меня никаких планов, я буду дома.
— Ну, я просто хотел, чтобы ты знала.