— Итак, вы говорите, губернатора нет? — донесся до меня голос Андерсона.— Ну что ж, подождем, пока он вернется.
Каппи снова заворчал:
— Он сегодня уже не вернется.
— Не вернется? Но вот же его расписание на сегодня,— говорит Андерсон,— тут у него назначены деловые встречи в этом самом кабинете, где мы сейчас находимся.
Но Каппи был не из тех, кто пасует перед очевидностью:
— Расписание иногда приходится менять.
— Тем не менее мы подождем,— сказал Андерсон.— А где он сейчас?
Каппи откашлялся оглушительно и хрипло, будто бульдозер заскрежетал.
— В университете. На заседании ученого совета.— Университет был на юге штата, в двух часах езды от столицы. И все отлично знали, что губернатор посещает заседании совета только в те дни, когда бывает футбольный матч между университетскими командами.
— Это мероприятие у него на сегодняшний день не запланировано.— Хант слегка повысил голос, и среди толпы в коридоре пробежал шепот, что губернатор дал деру по пожарной лестнице.— Что же это у вас здесь за порядки?
— Мы, сенатор, не связываем себя железными путами, как иные,— проворчал Каппи.— Мы проявляем гибкость.
— По-вашему, это гибкость — удрать на другой конец штата, зная, что мы идем к нему, чтоб ответить на те самые вопросы, которые он же и задал?
— Вы, сенатор, видно, даже не представляете себе,— невозмутимо ответил Каппи,— на какую гибкость мы способны.
Позднее Каппи признался одному из репортеров, с которым водил дружбу, что пытался отговорить губернатора от этой дурацкой выходки с двадцатью вопросами, но тот уперся, как осел. Ну, а уж когда каша заварилась, он решил спровадить губернатора через задние двери — все меньше сраму, чем допустить его встречу с Хантом Андерсоном лицом к лицу перед объективами телекамер. «Андерсон ощипал бы его так, что полетели бы пух и перья»,— сказал Каппи репортеру, по он, Каппи, этого не допустил. Операторы с телекамерами стали выходить из кабинета, толпа подалась назад, и я, воспользовавшись этим, от души всадил локоть под ребра этому толстозадому сукину сыну из телеграфного агентства. Андерсон встал в дверях, загородив собою весь проем.
— Что ж, друзья,— сказал он спокойно, не повышая голоса, но так, что каждое его слово было слышно в самом дальнем конце коридора,— видно, придется мне отвечать на эти двадцать вопросов заочно.— Я думал, сейчас стены рухнут — такой раздался хохот и шум.— Ну, ладно, пойдемте отсюда подобру-поздорову, не будем людям мешать — они ведь работают, а телеоператоров пригласим с собой и будем вести игру по своим правилам.
Представляете, какой материал я принес в редакцию в тот единственный день, когда получил задание написать об Андерсоне. Мою статью тиснули на первой полосе — ну как же, эдакая сенсация, и что там Каппи ни говори, я до сих пор убежден: именно в тот день Андерсон и обеспечил себе победу у нас на первичных выборах. Вечером весь штат смотрел, как он, стоя на ступеньках Капитолия, отвечает на вопросы губернатора, а губернатора нет и в помине. С тех пор куда бы Андерсон в нашем штате ни приехал, кто бы ни собрался его слушать, Андерсон обязательно ставил рядом с собой пустой стол, открывал саквояж, вытаскивал оттуда листок с двадцатью вопросами и приглашал губернатора прийти и занять место — сейчас он, Андерсон, ответит на его вопросы и скажет правду, чистую и крепкую, как виски.