— Ты одна? — спросил Морган резко и злобно: больше ему не за что было ухватиться.— У тебя там никого нет?
— Ступай работай,— сказала Энн.— Там тебе место.
В трубке глухо, отрывисто щелкнуло.
Морган присел на табурет. Теперь ему показалось, что в будке пахнет не как в сапожной мастерской, а как в глубоком, сыром подземелье. Может быть, подумал он, лучше вообще не возвращаться домой, маленький Ричи вырастет и без него, дети быстро ко всему привыкают. А может, надо бы их обоих куда-нибудь увезти, резко изменить всю жизнь. Нет, в любом случае ничего не выйдет. Морган это знал наверняка.
Он долго просидел в будке. А когда распахнул дверь, готовый вернуться к своим обязанностям, своему месту, своему спасению, в зале выступал губернатор очередного штата.
— …пытаясь отложить второе голосование на следующий день,— говорил Мэтт,— но вы же знаете, что они держали тот съезд за горло. Нам слова не дали, мы опомниться не успели, а они уже снова голосуют да стараются перетянуть побольше делегатов на сторону Эйкена. Пришлось нам пустить в ход силы, которые мы приберегали для второго тура, и просить независимых сохранять твердость.
— Вот тогда я начал чувствовать нажим,— сказал Данн таким тоном, будто не знал толком, что такое нажим и почему все вынуждены с ним считаться.— У меня была самая сильная независимая фракция, и, само собой, все на нее зарились. Было известно, что делегаты, которые до сих пор поддерживали вице-президента, переходят на сторону Эйкена. Вообще-то ход был очень даже ловкий, но они знали, что я знаю, что этого еще мало. Сторонниками Эйкена руководил бывший сенатор, старый, прожженный политикан, он игрывал в картишки с самим президентом. И вскоре я- увидел, что он прорывается через толпу, прет по проходу напролом, как паровой каток. Возле моего стула он остановился, а за спиной у меня сейчас же втиснулся еще кто-то. Это был губернатор из нашей фракции, он имел блестящие виды на будущее. Я не просил его слушать, о чем будет говорить со мной сенатор, а вот руководитель сторонников Эйкена, видно, просил.
— Вы чертовски проницательны, Данн, мне это известно,— говорит бывший сенатор.— И вы сами знаете, второго такого случая у вас в жизни не будет. Мы же понимаем, некоторые из народных избранников наложили в штаны, и во время второго тура им не миновать перекинуться к Андерсону, но вам это ни к чему. Старк и Бингем так быстро не сдадутся. Я все выкладываю начистоту, Данн, потому что вместе с вами мы можем лихо развернуться. Вот он, тот решающий миг, которого вы так давно ждете.
— Пожалуй, я все-таки малость повременю.
— Но послушайте… — Этот губернатор из наших чуть не до потолка подскакивал…— разве вам не кажется…
— Вашему кандидату и мечтать нечего собрать большинство,— говорю я поборнику Эйкена.— Я думал, Белый дом куда могущественней, ан дело-то вон как обернулось.
— Но ведь Эйкен идет в гору. Вы же сами могли убедиться, что он идет в гору.
— С вашего позволения, я обожду, там видно будет.
— Какого дьявола, Данн! — Этот губернатор никак не хотел отцепиться; он так никогда и не сумел приобрести вес.— Зачем нам оставаться в дураках, если у Эйкена не будет большинства. И сейчас, может быть, самое время действовать.
— Там видно будет,— снова говорю я ему, и он двинул по проходу назад, ругаясь, как пьяный извозчик.
Телефон возле меня вдруг зазвонил. Приверженцы Старка неофициально осведомлялись о моих дальнейших планах. Я ответил, что намерен поддерживать победителя, и бросил трубку. Телефон опять зазвонил, оказалось, меня вызывает из города чиновник кабинета министров. Я обещал ему хорошенько подумать насчет Эйкена и национальной безопасности. Тут подошел еще один губернатор из нашей фракции и спросил, уверен ли я, что поступаю правильно. Я ответил, что отнюдь не уверен, но сам-то он разве считает, что я ошибаюсь? Потом явился посланец от Бингема и сказал, что они будут очень признательны, если я их поддержу, а я сказал, что буду очень признателен, если они поддержат меня. За ним подоспел глава делегации Андерсона и стал разглагольствовать о воле народа. И тут же пришел председатель партийного комитета штата, который уже велел своей делегации голосовать за Эйкена, а теперь решил заарканить и меня; его сменил один из тех, кто утром завтракал с вице-президентом.
Вскоре через проход притопал Лейтон в белом костюме и галстуке ручной выделки. Я встал, пожал ему руку, а он шепчет мне на ухо:
— Данн, вы ведь понимаете наше положение. Без вас мы не сможем ничего добиться, а с вами, пожалуй, сможем.