Данн оказался теперь рядом с ним, и на мгновение толпа отделила их от Гласса с Френчем. Данн, но-прежнему не поднимая головы, прикоснулся к локтю Моргана.
— Я с самого начала знал, что вы — приверженец Андерсона,— с легким осуждением произнес Данн, так и не подняв головы.— Но о том вы ни слова не написали.
Моргану не надо было и объяснять, что он имеет в виду.
— Один раз написал, да и то пришлось сделать над собой усилие. Но я не лгал и не передергивал. Просто сообщил, как все другие, что утром вы с ним встретились, но затем поддержали Эйкена. Может, мне следовало написать поподробней все, что я знал о вашей встрече. Но Хант просил меня, как друга, ему помочь, и я помог. Я написал бы и еще, но не пришлось. Меня больше никто не просил.
— Не так-то много настоящих друзей бывает у человека,— сказал Данн.— Этими словами про души вы меня крепко зацепили, верно?
— Как-то вырвалось, я даже не сообразил, что вы меня слышите. Все так ярко ожило в памяти. Я почти не следил за тем, что говорю.
Тем не менее он многое вполне сознательно опустил в своем рассказе, просто ему хотелось, чтоб Данн узнал об этих словах Андерсона. Чего ради его щадить? Они вышли из леса, и Морган увидел, как автобус взбирается по холму к могиле Старого Зубра и к яме, вырытой, дабы принять прах Ханта Андерсона.
— Нет, в самом деле,— сказал Морган.— Я знаю немногим больше того, что написал. Только то, о чем я рассказал вчера, вот и все, пожалуй.— Он искоса взглянул на Данна и произнес равнодушным голосом: — К примеру, я смутно себе представляю, как далеко зашли ваши переговоры с Кэти и о чем вы беседовали с Хантом в ванной.
— Это давняя история.— Данн небрежно пожал плечами.— Кое-какие переговоры с Кэти мы и впрямь вели. По масштабам нашего штата событие было немаловажным, уклониться от переговоров я не мог.— Еще одно столь же небрежное пожатие плечами.— Но это очень давняя история.
— Однако вы виделись с ней чаще, чем было известно официально,— с горечью выдавил из себя Морган.
— До выборов она побывала у меня разок. И во время выборов мы встречались с ней раза два.— Данн повернулся к Моргану, блеснув на миг зелеными стеклами очков.— Если вы к этому клоните, то, пожалуй, я был слегка к ней неравнодушен. Но когда она на меня глядела, она видела только одно — моих делегатов. В общем, я отступился.
Они помолчали.
— Вы сказали еще кое-что интересное,— заметил Морган.— Насчет наказующих. Что вы имели в виду?
В эту минуту Гласс бесцеремонно вторгся между ними.
— Во народищу-то,— сказал он,— По крайней мере отбывает он с шиком.
Морган мысленно выругался, но исправить уже ничего было нельзя. Данн неприметно отдалился и продолжал шагать, понурив голову; просто чудо, что Морган хоть это из него выудил.
Прямо над ними, на противоположной стороне кладбища, за высокими деревьями и железной оградой, окружавшей источенные временем белые плиты, вытянулась вереница людей. Они стояли вдоль всей вершины холма и ниже, на травянистом склоне, а из лесу подходили все новые — мужчины в наброшенных на плечи пиджаках, а тех, кто их не снял, совсем сморила жара; женщины в широкополых шляпах, легких платьях, туфельках, не предназначенных для пешей ходьбы. Карабкаясь вслед за ними по склону, Морган вдруг подумал, что к ним подходит слово «масса». Не толпа: толпа — скорее сборище людей, чем-то сплоченная группа, масса же, как казалось ему,— это нечто многократно повторенное, а перед его глазами на холме, несомненно, повторялись, копируя друг друга без затей, особи, иллюзию неповторимости которых так обманчиво создает жизнь. Великая нивелировщица смерть свела на нет многообразие жизни, как непреложность ночи сводит на нет многозначность дней; на холме, подобном муравейнику, не было человека, который в этот миг не пододвинулся бы ближе к яме, ожидающей и его самого. Масса, вновь подумал Морган, карабкаясь все выше, и не стал, а осознал себя ее частью.
Катафалк и «кадиллак», проехав под сводчатыми воротами кладбища, двинулись к противоположной стороне. Автобус высадил пассажиров и отъехал к двум другим, поджидавшим на склоне холма, даже фырчание его выхлопной трубы прозвучало приглушенно в удушливой жаре, в похоронной тишине. Морган круто повернул влево, чтобы, не входя в ворота, отыскать удобный наблюдательный пункт поближе к изгороди. Данн последовал его примеру, а Гласс и Френч нырнули в поток людей, струившийся вверх по холму.