Он поглядел на все пристально, крепкий, массивный, как пьедестал памятника Старому Зубру. Затем снова тронул Бобби за плечо и сделал шаг назад.
— Вас ждет губернатор.
Бобби указал на своих одноклассников:
— Пойду с ребятами пешком, вон они ждут.— Мать отпустила его руку, он направился к приятелям, но сразу же остановился, обернулся,— Дома увидимся! — крикнул он, но не матери — Адаму.
Морган отметил про себя все подробности с профессиональной точностью, автоматически, как фотокамера: в этом умении отмечать подробности независимо от обстоятельств есть что-то гнусное, подумал он. Простить такую бессердечность можно лишь рассказчику, воплощающему мельчайшие подробности в плоть истины; и внезапно сердце его пролизал смертельный страх. А что, если это не в его силах? Что, если он не сможет это сделать?
— Славный парнишка,— сказал Адам.— Отцовской пойдет дорогой.
— Об одном вы можете не беспокоиться.— Холодноватый взгляд голубых глаз проводил сына и снова обратился к Адаму.— Кто-кто, а он в политику не ввяжется.— Она пожала руку Адаму, потом Моргану.— Мы еще поговорим, ладно?
И направилась к лимузину, где уже сидели губернатор с женой и Мертл Белл, которая, судя по тому, как горячо и торопливо она сыпала словами, рассказывала историю собственной жизни.
— Кэти все такая же,— сказал Адам.— Лицо чуть постарело, а в общем она мало изменилась. И все такая же зубастая. Вон как меня отщелкала.
— Это потому, что не изменился и ты.— Морган решил больше не думать о себе, о своих прошлых и будущих неудачах. Он взял Адама под руку, и они побрели к могиле.— Я сказал бы, с виду ты ни капли не постарел.— Правда, туг же подумал он, пожалуй, Адам Локлир всегда был стар. Куда уж стареть человеку, на которого столько свалилось в самом начале жизни.
— Как-никак, а мы ведь добрых десять лет не виделись,— сказал Адам.— Ты стал важной птицей.
Морган засмеялся.
— Ох, и умеешь же ты подковырнуть.
— Нет, мне нравятся твои статьи. Из того, что попадалось, почти все нравится.
Они посмотрели на гроб; он стоял на передвижной подставке, при помощи которой служители похоронного бюро спустят гроб в могилу, когда все разойдутся. Кто-то положил на крышку гроба несколько цветущих веток; все сойдет, чтоб прикрасить истину, подумал Морган, скрыть от живых неприглядность смерти и захоронения трупа.
— А его правда виски доконало, Рич?
— Вряд ли спиртное шло ему на пользу. Сперва у него было два легких сердечных приступа, ну а вчерашний его угробил. Думаю, если б он меньше пил, то был бы здоровей, хотя я, конечно, не врач.
Лимузин прополз мимо них и выехал за ворота. Губернатор внимательно слушал Кэти, а с переднего сидения на них нацелилась Мертл Белл — как всегда в гуще событий, готовая в первый же удобный миг ввязаться в разговор.
— Он не был алкоголиком в прямом смысле слова, ну, как те, больные, которые уже ничего не могут с собой поделать. Кэти считает, что он пил нарочно — отстранился от всего после провала на съезде. Раз пьет, значит, вообще от всего отстранился, стал трагическим героем, так она говорит.
— Сука,— сказал Адам.
Гласс и Френч, стоявшие у ворот, окликнули их.
— Пойдемте?
Морган махнул им рукой. Ему не хотелось бросать прощальный взгляд на гроб и драматически обставлять последние минуты на краю могилы. Он снова взял Адама под руку, и они медленно пошли к воротам.
— Ты сам видел, с чего все это начиналось.— Морган намеренно не оглядывался, и Адам слушал его внимательно.— Ты сам видел, как его все сильнее разбирал президентский зуд. Хант уже почувствовал, распробовал, что это за штука. Слушай, когда Тобин показал пальцем на Хинмена, оп врал?
Адам покачал головой.
— До сих пор не знаю. То, что он сказал, было вполне правдоподобно. Но, с другой стороны, Тобин мог и покривить душой, поскольку знал, что таким образом угодит Андерсону. Я Андерсону сразу прямо так и сказал.
Адам, похоже, не был удивлен вопросом: он ответил не задумываясь, словно все это произошло вчера.
— Значит, и Хант не был уверен, врет Тобин или не врет?
— Само собой. Я даже не хотел, чтоб он задавал тогда вопросы Тобину. Но его было не удержать.
— Не убежден, что мне понравится снова топать пешком,— сказал Чарли Френч, когда Морган и Адам подошли к воротам.— Может, подождем автобуса?
Морган познакомил Френча и Гласса с Адамом.
— Я пойду пешком,— сказал он.— На автобусах можно покататься и в Вашингтоне.
— Я с тобой,— сказал Адам, а Гласс только кивнул.