Во многом он сам был виноват, это он понимал и признал в разговоре с ней; но понимал он также и то, что даже за надежду на любовь человек не может бесконечно расплачиваться собственным достоинством, гордостью и самоуважением. Он заплатил слишком дорого и получил слишком мало, остался в накладе, но по крайней мере знал почему. Потому что я согласился взять ее на любых условиях, думал он, надеялся, что со временем она будет моей на тех условиях, которые мне нужны.
— А я всегда вижу сны, ей-богу,— сонным голосом говорил Гласе, подмигивая рыжей стюардессе.— Ну, только положу голову на подушку — и готово, даже если сплю с бабой. Такие чудеса вижу, ты бы не поверила, прямо тебе Диснейленд.
Рыжая понимающе кивнула.
— А я свои сны в жизни никому не смогла б рассказать. Просто неловко, ну и вообще. И ведь так каждую ночь, честное слово, только вот не знаю почему.
Морган горько рассмеялся.
— Самые скверные сны — это те, которые видишь наяву. Те, в которые начинаешь верить, как в явь.
В саду он встретил одну знакомую из партийной верхушки. Она была очень приветлива, по лицо ее безобразило большое родимое пятно, и Морган решительно прошел дальше. Кто-то из гостей сказал, что будто сюда ожидают вице-президента, но Морган знал, что это пустая болтовня; еще кто-то рядом сказал, обращаясь поверх плеча Моргана к неизвестному мужчине в темных очках, что агентство ЮСИА совсем оскандалилось, а сам Морган сказал бывшему поставщику асфальта, что сегодня здорово припекает, на что поставщик асфальта сказал, что в пункте его назначения припекает еще похлеще, а Морган тогда спросил: в конечном пункте или в промежуточном? Но тот не понял и повернулся к своей супруге, которая, впервые попав в столь высокие сферы, совсем растерялась и едва ворочала языком. Морган потолковал о политике с одним телеобозревателем, хотя между ними все время стоял газетный фельетонист, который недавно потерял работу в Вашингтоне и тщился удержаться на орбите; потом телеобозреватель завидел вдалеке какого-то деятеля из Белого дома, по-прежнему занятого беседой с кандидатом в председатели партии, и ринулся сквозь толпу к ним, чтобы блеснуть самому и погреться в лучах их славы.
Кто-то тронул Моргана за локоть, и голос Ханта Андерсона произнес:
— Этот пустой бокал вам явно не к лицу.
— Он не был пустым, когда я его взял.
— Мой тоже не был. Пошли, я покажу вам, где бар, ведь сами вы туда дорогу нипочем не отыщете.
Они направились к дому. По пути Андерсон шлепнул какую-то красотку чуть пониже спины, а опа, обернувшись, чмокнула его в щеку. Больше поблизости никого не было, если не считать одного конгрессмена от их штата, сообщавшего жене конгрессмена-техасца данные об импорте текстиля, и еще одного типа из госдепартамента, беседовавшего о Республике Чад с чернокожим в ниспадающем одеянии.
— Ну, как там насчет Хинмена? — спросил Морган.— Выследили вы его?
— Его-то? И близко еще не подошли. Но погодите, дайте срок,— сказал Андерсон.— А у вас нос по ветру, как у хорошей собаки-ищейки.
— Мне кажется, не я тут ищейка.
— Малютка, какой бесподобный вид! — улыбнулся Андерсон гибкой красавице, которая, шурша шелком, влетела в дом на исходе десятого часа. Она шепнула что-то Андерсону на ухо, расхохоталась и упорхнула.— Новая секретарша Берта Фуллера.— Андерсон смотрел ей вслед.— Говорят, настоящая зверюга в постели. Вы же знаете, что за фрукт этот Берт Фуллер.
Морган, собственно, Берта не знал, ошибочно считал его одним из тех сенаторов с Дальнего Запада, которые, кроме сахарной свеклы и авиационных баз, ничем в жизни не интересуются.
— Откуда вы набрали всю эту публику?
— Болваны из госдепартамента утвердили сегодня нашего нового посла. Сенаторы из подкомиссии, несколько человек из нашей делегации на съезде. Ну, еще кое-кто знакомый, вроде вас, и кое-кто еще из числа тех, кто хорошо относится к Кэти и ко мне. А ваша жопа здесь?
— Да вот она.— Морган увидел, что Энн разговаривает все с тем же мужчиной.
— Раз от разу, как я ее вижу, она все хорошеет,— сказал Андерсон.
— Да.
Они по-прежнему держали в руках пустые бокалы. Морган отвернулся и стал проталкиваться за Андерсоном через густеющую толпу гостей. Мельком издалека в прихожей он увидел Кэти Андерсон с радушно протянутой рукой — она вышла навстречу старому сенатору от их штата, из тех невыносимо скучных старикашек, которые обожают рассказывать анекдоты. Прорвавшись сквозь болтовню о Ближнем Востоке, Морган с Андерсоном заняли местечко у бара — его как раз освободили двое серьезных молодых людей, которые были поглощены беседой, изукрашенной россыпью цифр.