Министр заерзал, откинулся в кресле. Люди, сидевшие под стенами кабинета, - директор скафандрового завода, электронщики, важные работники Космоцентра, представители международных организаций, - обменялись быстрым шепотом. Только Игорь Петрович Волновой, руководитель отряда космонавтов, сидевший несколько поодаль от всех, сохранял полное спокойствие.
С Волновым Виктора Сергеевича связывала старая дружба. Она началась еще при подготовке к полету на Марс. В то время Волновой руководил Центром управления полетом первой марсианской экспедиции.
"Опять детектив, - тоскливо подумал Панин. - И на сей раз крупновато для Коллинза и его присных. Те на прямое убийство не пойдут".
- Как вам известно, мы затребовали на Землю все скафандры, предназначенные для корабля "Вихрь-2", и тщательно их проверили. В каждом костюме этой марки имеется внутренняя антенна... вот она, в слое поверхностной ткани... Но согласно конструктивной схеме антенный отвод оканчивается овальной бляшкой у локтевого сгиба. А в скафандрах серии, предназначенной для "Вихря-2", проводок тянется до кисти руки и оканчивается разветвлением на ладонной поверхности перчатки. В этом самовольном изменении конструкции, наверняка сделанном на заводе, можно предположить преступный умысел. - Эксперт заложил большие пальцы рук за лацканы пиджака и сделал паузу. - Возможно, это было сделано для увеличения дальности приема сигнала...
- С какого же расстояния он был, по-вашему, послан? - быстро спросил кто-то из угла.
Эксперт покачался на каблуках, взглядом словно поискал ответа за глухими шторами окон и ответил веско, как и положено серьезному киногерою:
- Антенна слабая. Даже с этой добавкой дальность приема не более пятидесяти километров. Так что виновник никак не на Земле... Скорее всего... гм... на самой станции.
В эти секунды Виктор Сергеевич видел только лицо "нашего министра". Точно из тьмы выступало немного обрюзгшее, массивное, львиное лицо. В его глазах читалась холодная, сосредоточенная решимость. Сейчас он обдумает формулировку, а затем скажет нечто бесповоротное, незыблемое, как резьба по камню. Скорее всего это будет приказ свернуть работы на астероиде. И начнется расследование.
Несмотря на смятение, Панин невольно отметил горький юмор ситуации. Действительно, в условиях орбитального острова наяву повторялась схема классического детектива, как у Агаты Кристи. Преступление, совершенное в изолированном участке пространства - мчащемся поезде, плывущем пароходе, в доме, отрезанном снегопадами от всех дорог. Строго ограниченная группа действующих лиц. Стопроцентная уверенность: "Убийца среди нас, леди и джентльмены!" Азартная интеллектуальная игра...
Да, в мире вымышленном это походит на игру, а на родном астероиде трагедия. Ну как же можно подозревать всех подряд? Милых, честных, самоотверженных людей? Допрашивать "Санта-Клауса" - Тома Карра, или бедняжку фру Энгстрем, или увальня Глебова, или... не приведи господь, Марину! Марину же будут допрашивать, искать неувязки в ее словах, ставить ей логические капканы. Какое тяжкое оскорбление!
...Наверное, он не прав. Ну, конечно. Он пристрастен, а потому вреден делу розыска убийцы. Пусть все идет своим чередом. Не ему, дилетанту, вмешиваться в столь ответственную область.
...Сердцу не прикажешь. Больно за любимую станцию, за всех больно... Глебова будут расспрашивать, Сикорского.. Дэви...
Дэви! Вот кого, вероятно, стоило бы допросить в первую очередь. Он, Панин, не решается рассказать о ее странном безмолвном контакте с Анандом, о просьбе не мешать врачу, высказанной буквально телепатически за несколько минут до гибели Рама... Нет, конечно, к убийству она не имеет никакого отношения. А впрочем, кто знает? Опять-таки специалистам виднее...
...Так что же мешает ему сказать? Сразу направить следствие по пути... возможно, и не самому прямому, но, по крайней мере, не случайному; по пути, который, может быть, избавит от подозрений большинство работников станции? Что мешает ему сейчас же произнести имя Дэви? Неуверенность в собственных выводах? Говорящий взгляд, мыслепередача - такое могло и примерещиться в горячий предстартовый момент; к тому же опытных экспертов вряд ли убедит сказочка о чудесах йогинов... Да, колебания такого рода присутствуют. Но, кроме них, есть еще что-то... Смутное, необъяснимое... Нет. Нельзя выдавать Дэви.
...Что это? Эксперту возражает Волновой, доселе молчаливо и неподвижно восседавший в самом глубоком кресле. Годы посеребрили его шевелюру, он стал солидным, даже импозантным. Слова произносит отчетливо и медленно, с большими паузами.
- Я бы попросил уважаемого эксперта еще раз остановиться на том факте, что скафандры, предназначенные для "Вихря-2", имеют удлиненную антенну. А точнее - доходящую до ладони перчатки...
- Я уже говорил, что увеличение длины антенны служит...
Легкое движение руки Волнового - и эксперт моментально умолкает.
- Пожалуйста, прокрутите еще раз пленочку. Только с хорошим замедлением.
Не далее как сегодня они уже раза три просматривали эту запись, жуткую именно своей грубой документальностью. Рам Ананд идет к смерти. Уверенные, плавные шаги-прыжки вдоль белого фала. При таком замедлении показа он будет жить еще около минуты.
Шаг, другой... Под ногами Рама - ступени корабельного трапа. Неуклюжая лиловая кукла видна со спины. Черные кольца волос в прозрачном пузыре шлема. Взялся за поручень. Еще шаг.
- Стоп! - звенит сдержанным торжеством голос Игоря Петровича, и Рам Ананд застывает с поднятой ногой.
- Видите?
Лиловые пальцы сжимают поручень. Что-то судорожное чудится в их цепкой хватке. Голова Рама откинута назад и чуть вбок; виден прищур левого глаза, какое-то страдальческое напряжение в линиях щеки и губ...
- А ну-ка, потихоньку дальше... По кадру...
Все крепче стискивает врач металлический поручень - и при этом запрокидывается назад. Вот начинают подламываться колени...
Волновому не пришлось продолжать. Все присутствующие наглядно убедились, что вакуум начал убивать Ананда именно в тот миг, когда космонавт взялся за поручень трапа.
- Значит... - поднял брови министр.