Зима, разумеется, принесла с собой монотонность. Порой мы готовы были отдать душу за музыку или хотя бы за голос диктора с Земли. Мы играли в игры, пока они не начали вызывать у нас отвращение. Почти месяц между восьмёркой членов экипажа длилась непрерывная партия в бридж. Никто не выиграл — хотя количество робберов перевалило за трёхзначные числа. Закон средних величин выровнял всё за такой долгий срок. Затем мы разбились на постоянные пары. Аладо и Суинертон набрали столько очков за два месяца, что, если бы им платили по тысячной доли цента за очко, они бы стали владельцами всего нашего имущества — вплоть до последней заклёпки.
Аладо посмеивался над своим выигрышем.
- Чёрт возьми, — сказал он, — когда мы вернёмся на Землю, нам стоит бросить вызов Калбертсонам, а, Суинни?
Он не знал — упокой, Господи, его душу! — что семь месяцев спустя он будет погребен под красными песками Марса.
Разногласия возникали — это неизбежно. Но они никогда не перерастали в ожесточённые споры и не затягивались надолго. Ощущение одиночества в чужом мире сплотило нас, как братьев. Наша строгая система равного распределения всего и вся под железной дисциплиной капитана Этвелла не давала поводов для затяжных конфликтов.
Мы отпраздновали Рождество и Новый год, исполнив все известные нам гимны и песни под аккомпанемент гитары Дордо, и устроили пир — каждому досталось по дополнительной миске горячего бульона. Мы отпраздновали даже Четвёртое июля, ещё до того, как закончилась долгая марсианская зима!
Семьсот девяносто восьмой день.
С приближением солнца к зениту наступила бесснежная оттепель. Дневная температура в среднем стала приближаться к нулю. Мы могли выходить на улицу и совершать короткие пешие прогулки, чтобы размять затекшие мышцы.
Именно тогда мы всерьёз взялись за обсуждение вопроса о топливе — прежде мы боялись к нему подступаться. Наша единственная надежда, конечно, заключалась в том, чтобы обнаружить залежи селена. Гривз пообещал извлечь его из руды, если та будет найдена.
Капитан Этвелл сформировал две поисковые группы для постоянных разведывательных вылазок во всех направлениях. Парлетти, Суинертон и Аладо - в одной группе, Дордо, Гривз и он сам – во второй. Как только погода позволила, его план был приведен в действие. Каждый руководитель группы должен был проводить анализ почвы каждую милю, имея при себе небольшой химический набор для экспресс-тестов. Остальные могли по пути фиксировать любые другие явления, если это не вызывало значительных задержек.
Этвелл разработал систему маршрутов и направлений, позволявшую каждый раз обследовать новые территории. Путеводными ориентирами служили постоянное положение Солнце и необычный, но точный компас, северным концом стрелки указывавший на восток. В общей сложности, за девять месяцев две группы совершили шестнадцать однонедельных и десять двухнедельных походов по окрестным территориям.
Во время одного из таких походов Аладо подхватил воспаление легких. Его перевели на постельный режим и тщательно выхаживали его, но у него развилась пневмония. Неделю спустя он скончался. Это была не героическая смерть, но он умер с улыбкой. Последние его слова, обращённые к яркой вечерней звезде, были просты: «Прощай, Земля!»
Мы похоронили его ночью, при свете двух марсианских лун. Завтра мы не будем выходить в эфир в его память.
Восьмисотый день.
Приближается время противостояния. Как бы нам хотелось отправиться в путь именно сейчас! Но мы не сможем этого сделать. Нашего самодельного топлива, примитивного и неэффективного, хватит лишь на то, чтобы оторвать корабль от поверхности Марса и задать ему траекторию движения к Солнцу. Нам придётся рассчитать время с максимальной точностью, иначе в следующем году мы попросту промахнёмся мимо Земли.
Мы не пытаемся обмануть самих себя. Наши шансы на успешное путешествие на полукорабле, заправленным кустарным топливом, невелики. Но главное — это будет отчаянная гонка со временем, где ставка — смерть от кислородного голодания в течение годового перелёта. Но и оставаться на Марсе мы тоже не можем. Наши запасы консервированных продуктов на исходе. Мы не сумеем прокормиться охотой — боеприпасы почти израсходованы. Даже наши солнечные генераторы начинают капризничать, а они — единственное, что стоит между нами и замерзанием на этой холодной, ледяной планете.
Так что нам придётся рискнуть и отправиться в путь на нашем полукорабле.