— Я ему задам.
— Только не дерись!
— Хорошо, — пообещал Васько, хотя знал, что намылит Козе шею. — Разве мы не можем с тобой дружить?
— Я не знаю.
— Можем, — решил Васько.
Васько провожает Лесю до калитки и размышляет: вот как стану девяти- или десятиклассником, под руку буду ходить с Лесей по селу. И пусть только попробует Коза или еще кто-нибудь посмеяться!
— Во, смотри, — показала Леся на забор, — глупый Коза написал.
«Леся + Вася = любовь», — прочитал Васько.
— Сотри, Вася, а то еще увидят, — испуганно прошептала Леся и убежала.
Васько сорвал пучок травы и долго тер почернелую доску — стирал слово «любовь». Ну, получишь, Коза!
Уже вечерело, когда у подворья остановилась райкомовская «Волга». Васько бросился открывать ворота.
— Не надо, Вася. — Из машины вышел Платон.
Васько увидел, что в «Волге», кроме шофера, никого не было.
— Не приехала? — сразу погрустнел Васько.
— Не приехала. — Платон попрощался с Никитой и направился к хате. — Ишь, как ты постарался! Дворец!
— Это не я. Люди… Почему она не приехала? Больная? — Васько засыпал вопросами Платона.
Платон молчал.
— Нет, ты должен мне сказать, — не по-детски серьезно смотрел Васько на брата.
— Я еще, Вася, и сам не знаю. — Платон раздумывал, открывать братишке всю правду или смолчать. — Василь, ты уже почти взрослый, тебе пятнадцатый… Говорю тебе как брату и… другу. Наталка, наверное, уже никогда к нам не приедет.
— Не помогла операция? А ты ж говорил, что все хорошо…
— Наталка очень переменилась…
— А в прошлом году писала, что вернется и мы опять будем ездить с ней на голубой тележке… возить в поля свежие газеты, книги, ситро и всякую всячину…
— Ей уже не нужна наша голубая тележка… Ни ты, ни я… Она разлюбила меня. Еще сама от себя это прячет, но я знаю, чувствую.
Глаза меньшего брата сверкнули слезой. Наталка в жизни Васька была первым человеком, который изменил ему.
III
Выдубецкие холмы огибали Сосенку полукругом, спокойные и пологие. Возможно, они были прежде гордыми и неприступными горами, пока безжалостные северные льды не стесали их высоты. С давних времен люди засевали холмы пшеницей, и шумела она под ветрами буйно и весело. Гайворон любил ходить на Выдубецкие высоты. Отец когда-то говорил ему, что за ними рождаются рассветы…
Теперь дорога была разбита тягачами и походила на рану, пересекавшую могучую грудь Выдубецких холмов. На самом высоком — на Выдубе — стояла почерневшая деревянная буровая вышка, а вдали высилось еще несколько таких же. Год назад специальная бригада геологов брала здесь пробы грунта и в специальных ящиках отвозила в Киев. Геологи были вообще не очень разговорчивыми людьми и никому не рассказывали, что ищут. Начальник экспедиции, профессор Сергей Владимирович Фурман, приехал в Сосенку, навестил Гайворона.
— Просим вас, Платон Андреевич, помогать, если возникнет нужда. — Фурман протянул ему документ, разрешавший проводить геологоразведывательные работы.
— Что ж вы будете у нас искать? Нефть? Уголь?
Профессор отвел взгляд в сторону.
— Речь пока идет только о разведывательных работах…
— Чем мы можем вам помочь?
— Нужно небольшое помещение для нашей экспедиции, хотя бы две комнаты… Ну, и расселить моих товарищей… — Профессор расстелил перед Платоном карту. — Нас интересует район Выдубецкого горного кряжа. Да, да, не удивляйтесь, здесь когда-то были горы. Высокие.
— А мы на них сеем, — усмехнулся Платон. — Сейчас там пшеница.
— Работу начнем после жатвы, — пояснил профессор. — А пока подвезем материалы. Убытков мы вашему колхозу не причиним.
Платон слышал о Фурмане. Лауреат, Герой Труда. Яснее ясного: он и в Сосенку приехал по важным делам. Когда об экспедиции зашла речь в райкоме, Мостовой сказал Платону:
— Ты им помогай! Может, сегодня-завтра решится судьба твоей Сосенки. Если подтвердятся прогнозы… — Мостовой наклонился к Гайворону: — Они ищут урановую руду.
— Уран? В Сосенке?
— Пока это лишь прогнозы, как говорят, — не для прессы.
Вышки вызвали в Сосенке много слухов и пересудов. Одни говорили, что геологи нашли нефть, другие — уголь, кто-то доказывал, что скоро из-под земли ударят целебные родники. Но со временем привыкли и к вышкам и к тем, кто работал возле них: сверлят землю, — видать, для науки требуется.
Платон часто встречался с Фурманом и другими членами экспедиции, и хотя его очень интересовали результаты поисков, их не расспрашивал. Достаточно ему было посмотреть на профессора, как все становилось ясным. Если был успех, то невысокая худощавая фигура Фурмана оживлялась; профессор не умел скрывать своих чувств: блестели его глаза, и морщины вокруг них делались похожими на лучики.