— Жизнь…
— А наша с тобой уплывает… Кажется, и не пожили, как другие, — вздыхает Ганна.
— Почему же, Ганнушка? — прижимает к себе худенькие плечи жены. — Как люди, так и мы. А то, что не нажили добра, как некоторые… Зато я в каждом доме — свой, и нашу хату люди не обходят. А главное, Ганя, чисто прожить. Чувствовать, что ты — нужный всем человек.
— Как всем?
— Ну, например, колхозу, государству…
— Ого, ты о чем?!
— А как же? О себе я не говорю, а вот государство наше было бы беднее без Нечипора Снопа. Фронты все прошел, пострелянный и порубанный вернулся, да столько этого хлеба вырастил, — что эшелонами не перевозишь! И сына своего, Юхима, к земле приучил. Или возьми Платона. Другой бы давно уже на полковницкой автомашине по асфальту носился. Академию ведь закончил!.. А он — в Сосенке, потому что, значит, совесть у него. Я уж не такой большой человек, но тоже очень нужный. И если я это чувствую, Ганя, то и хожу по белому свету по-иному, с гонором.
— Ей-богу, Михей, эти понятия у тебя от газет. Начитаешься и бог знает что думаешь…
— Ганя, я тебе часто говорю, что все — политика.
Еще зимними вечерами Михей Кожухарь ходил на занятия агрокружка, который вел Гайворон. Людей набивалось — полный клуб: интересно было послушать председателя колхоза. А потом случилось такое, какое Сосенке и не снилось. Как-то Платон пригласил в контору Михея Кожухаря и Нечипора Снопа и сказал:
— Прошу вас к следующим занятиям подготовить лекции. Вам, Нечипор Иванович, сам бог велел рассказать людям о комплексной механизации обработки свеклы, а вас, Михей Федорович, прошу прочитать лекцию о мерах по повышению урожайности овощей. И о новом сорте картошки, который выращивает ваша бригада.
Нечипор Сноп подумал и согласился.
— Я, может, не очень по-ученому, но расскажу. Мои хлопцы кое-что умеют делать.
— А вы, Михей? — спросил Гайворон.
— Да что ты, Платон? Чтоб я вышел на трибуну с лекцией? — замахал своими длинными руками Кожухарь. — Я лучше спою.
— Пожалуйста, но это в другой раз, а сейчас нам нужна лекция.
— А ты сам, Платон.
— Я так не сумею, как вы.
— Нет, — категорически отказался Михей. — Песню смогу, а лекцию не вытяну.
— Не верю, чтобы Михей Кожухарь не сумел, — сказал Платон.
— Сумеет, сумеет! — поддержал его Сноп.
Это пошатнуло неуверенность Кожухаря, и он согласился.
— Сколько же у меня времени?
— Две недели. Если вам нужны книжки по огородничеству, пожалуйста, — пригласил Платон.
Целыми днями и вечерами просиживал теперь Михей над книжками, что-то выписывал из них, а Ганна будто и не дышала: лекцию Михей готовит. Работал Кожухарь спокойно, пока Олег Дынька не вывесил возле клуба объявление:
«Товарищи! Завтра в клубе состоится очередное занятие агрокружка. Тема: «Огородничество — высокоприбыльная отрасль нашей артели». Лектор — бригадир огородничьей бригады товарищ М. Ф. Кожухарь».
Про объявление сообщила Ганна. Кожухарь и сам прошелся, будто случайно, возле клуба, увидел — и тут спокойствие оставило его. Михей перечитал все, что написал в тетради, и оно показалось ему никчемным и нудным. Он припомнил все лекции, которые прослушал в клубе за последние годы, и решил немедленно переписать свое выступление. «Разве можно начинать лекцию, — размышлял Михей, — с картошки и огурцов, когда идет война во Вьетнаме, а в Греции черные полковники установили фашистский режим, когда в Америке вспыхивают негритянские восстания?»
Михей пошел к бухгалтеру Горобцу и выложил перед ним свои сомнения. Леонтий Игнатович, как политик-международник, целиком поддержал Михея:
— Современная международная обстановка очень сложная. Обостряется классовая борьба в странах капитала. Империалисты рубят все, лишь бы удержать мир в постоянном напряжении. Последние сообщения из Израиля об этом свидетельствуют со всей убедительностью. Будущее покажет…
Михей Кожухарь пришел домой и переписал лекцию. Спрятал ее в карман пиджака, будто драгоценный клад, и с тревогой ждал вечера.
Ганна выгладила ему сорочку и заставила надеть новый костюм, на что Михей согласился после долгих уговоров. Зал был переполнен. На трибуне стоял микрофон. Это насторожило Михея. Подозвал Олега Дыньку:
— Зачем это?
— Из области корреспондент приехал, хочет записать, — пояснил Дынька.
Михей вытер вспотевший лоб.
Пришли Гайворон и Макар Подогретый. В зале стало тихо.
— Дорогие товарищи! — обратился к собравшимся Платон. — Начинаем нашу работу. Мне очень приятно, что лекция Михея Федоровича заинтересовала многих колхозников нашей артели. Прошу вас, товарищ Кожухарь.