— Ефросинья Владимировна Мартыненко.
Девушки потеснились, и счастливый Ефрем сел рядом с Ефросиньей Владимировной Мартыненко…
К концу вечеринки все знали, какое горе обрушилось на Галину, и вместе решали ее дальнейшую судьбу.
— Пойдешь в нашу бригаду. Научим малярству!
— Зарабатываем мы хорошо.
— Бригадир у нас будь здоров! — указали на красивую женщину, сидевшую с краю.
— Мария Харитоновна, — отрекомендовалась она. — Итак, Галя, беру тебя на два месяца ученицей, а потом сама пойдешь в плавание. Общежитие дадим. Давайте — за Галину!
— Галя не пойдет в общежитие, — заявила Фросинка. — Она будет жить у нас.
Галина смотрела на Фросинку и никак не могла сообразить, кого она напоминает… Глаза… раскосые, темные, жгучие… И вдруг — Стеша! Фросинка была очень похожа на Стешу. Даже Стешины все жесты… А фамилия?.. Мартыненко… Мартыненко. Нет, память ничего не подсказывала.
Ефрем проводил Фросинку и Галину.
Встретила их высокая, несколько располневшая женщина, с широкоскулым, но красивым лицом. Больше всего поражали ее глаза — под крутым изломом бровей они горели каким-то диковатым огнем.
— Это моя мама.
— Марта Петровна.
— Галина.
— Как гулялось, Фросинка?
— Хорошо, мама. Я тебе вот что должна сказать: Галина будет у нас жить. Мы тебе сейчас все объясним.
И Галине пришлось уже в третий раз за вечер поведать свою историю. Услышав, что Галина из Сосенки, Марта окаменела.
— Тебе плохо, мама? — взволновалась Фросинка.
— Нет, нет. Рассказывай, Галя. Обо всем, обо всем… Фросинка, оставь нас.
Фрося, недоумевая, вышла на кухню.
Галя рассказывала Марте, как они жили с братьями после смерти матери, как голодали, как Поликарп Чугай ночью подбрасывал им к хате мерзлые расколотые пеньки.
Марта склонилась над столом и заплакала. Потом вскинула голову и простонала:
— Стеша как? Моя Стеша?
Галину прописали в общежитии строительного треста, а жила она у Мартыненков. После того вечера, когда Галина узнала о тайне Марты, прошло несколько дней. Марта была спокойной, во всяком случае так казалось Галине. Она попросила Галину ничего не рассказывать Фросинке и не писать домой. Владимир Касьянович Мартыненко, отец Фросинки, держался так, будто бы ничего не случилось. Был приветлив, не очень разговорчив. Всегда занятый работой. Галину они чуть на руках не носили, словно перед ней хотели искупить свой грех. Единственное, о чем Марта попросила Галину, — ничего не рассказывать Фросинке и не писать о них в Сосенку.
— Я сама… сама…
— Я вообще никому не буду писать, — ответила Галина. — Я никогда не возвращусь туда…
Однажды вечером в квартиру Мартыненко позвонили. Фросинка, Галя и Ефрем сидели перед телевизором.
— Это, наверное, Генка из пятой квартиры. Позвонит и удирает. Ой, нашлепаю сейчас! — Фросинка выбежала в коридор, открыла дверь и крикнула: — Галя, тебя спрашивают!
Галина бросилась к дверям.
— Саша! Как ты меня нашел?.. — ничего не соображая от счастья, шептала Галя Мостовому.
— На своей земле свои люди… Глупенькая моя, разве ты могла убежать от меня?..
Провожала их домой вся бригада Фросинки и потомственный проходчик Ефрем.
— Клюет! — крикнула Галина и выбежала из своего укрытия.
Огромный карась трепыхался на конце лески.
— Есть, есть! — кричала Галя. — Это я тебе наколдовала! Я!
Александр с восторгом смотрел на счастливое, юное лицо Галины, потом куда-то закинул удочку, подхватил жену на руки и понес к речке.
— Не смей, Саша!
— Искупаю!
— Ой, глупый, я же одетая!
— Русалочка ты моя!
— Сумасшедший!
Саша раскачал Галю и бросил в реку.
Галина выбралась из воды и погрозила мужу кулаком.
— Платье новое и туфли новые… Хулиган! Помоги мне хоть платье снять, прилипло все.
— Это я могу, — Саша подхватил край коротенького платьица и потянул вверх. Прижал к себе Галину.
— Я так замерзла…
— Ты моя маленькая, — целовал холодные щеки.
— Задушишь! — кричала она, молотя мужа.
— Так его, так! — послышался чей-то голос. — Я бы ему еще больше надавал!
Галя вырвалась из объятий мужа и готова была провалиться сквозь землю. На них смотрел Шаблей.
— Извините, Павел Артемович!
— Это я должен извиняться перед вами… Выскочил, как Пилип из конопли.
Галина схватила свое платьице и исчезла в кустах.
— Не ждал вас, — будто оправдывался Мостовой.
— Вчера ездил к родителям, переночевал, а к тебе по пути… Через две области проехал. — Шаблей сбросил пиджак и сел на пенек. — Есть рыба?