— Какую площадь займет Русавский водоем? — спросил Гайворон.
— В границах пятисот гектаров, — Турчин обвел карандашом площадь на карте.
— В предыдущем проекте водоема не было, — напомнил Гайворон.
— Да, Платон Андреевич, не было, — согласился Турчин. — Но сейчас появилась необходимость построить и обогатительную фабрику… Воды надо — море!.. У вас еще есть вопросы?
— Есть. Сколько гектаров земли займет «Факел»?
— Я уже говорил, что первая очередь строительства — карьерные поля и обогатительная фабрика со всеми службами — займет свыше тысячи гектаров.
— Ясно? — спросил Валинов.
Гайворон не ответил.
— Правительство республики обратилось к колхозникам Сосенки, — заговорил Мостовой, — и к районным организациям с письмом, надеясь, что все мы правильно поймем важность для страны «Факела» и передадим эти земли в распоряжение соответствующего министерства. Я ознакомлю вас с письмом, прежде чем вручим его членам колхоза «Родное поле». Весь урон, причиненный артели строительством объекта, государство компенсирует.
— Что скажете, товарищ Гайворон? — поинтересовался Валинов.
— Пока ничего.
— Как это понимать? — Валинов всем телом повернулся к Гайворону. — Вы обязаны доложить бюро, как идет подготовка к строительству, и так далее.
— Ничего я не могу вам доложить, потому что сам только сейчас узнал о масштабах строительства. Я думал, что речь идет о ста пятидесяти — двухстах гектарах, а получается, что мы должны отдать почти все наши поля.
— Что за настроения? — поднялся с места Валинов. — Вам что, жаль земли, товарищ Гайворон?
— Жаль.
— Слышите? — Валинов обратился к Мостовому. — Это говорит не обыватель, а председатель колхоза, член бюро! Это же хуторянская психология. Моя земелька, мой садочек…
— А вам не жаль земли? — тихо спросил Платон.
— Нет. Раз надо, значит надо, — отчеканивал каждое слово Валинов. — У нас земли хватит.
— Мне, например, жаль сосенских полей… — Гайворон услышал голос Турчина. — Я понимаю душевное состояние людей, которые выросли на этой земле. И Гайворона понимаю.
— Конечно, конечно, Арсен Климович, — оправдывался Валинов, — но сейчас нам не до лирики. Надо решением бюро обязать товарища Гайворона обеспечить в Сосенке организованную встречу первых строителей, подготовить соответствующие выступления и вообще атмосферу, настроение… и немедленно провести собрание…
— Атмосфера и настроения не создаются решениями, а то, что мы будем делать, должно идти не от приказа, а от сердца, — заметил Гайворон. — А что касается моей хуторянской психологии, которую вы усматриваете в любви к «земельке» и «садочкам», то скажу вам, товарищ Валинов: с такой «психологией» я и помру, потому что я хлебороб.
— В первую очередь вы — коммунист! — патетически воскликнул Валинов.
— Поэтому больше всего я и люблю землю нашу.
— Товарищи, кажется, мы несколько отошли от темы, — желая прекратить спор, сказал Мостовой.
— Все по теме, Александр Иванович, — задумчиво промолвил Турчин.
— Ладно, — примирительно усмехнулся Валинов, — будем надеяться… Наконец, товарищу Гайворону отвечать партийным билетом.
— Что за тон, товарищ Валинов? — вскипел Гайворон. — Зачем вы запугиваете меня и оскорбляете хозяев этой земли? Правительство обращается к колхозникам Сосенки с душевными словами, а вы…
— Гайворон, я призываю тебя к порядку! — оборвал Мостовой.
— Если можно, давайте сделаем перерыв, — предложил Турчин.
Мостовой распахнул окно, и кабинет наполнился ароматом осеннего сада.
Похорошела за последние годы Светлана. На глазах подруг она превратилась из толстенькой рыжеватой «президентши» в стройную, красивую девушку. Рыжеватая коса после консультаций с девушками и журналами мод была безжалостно отрезана косопольским парикмахером перед самым возвращением Юхима из армии.
— Вы себя узнаете? Нет, вы скажите, узнаете? — выспрашивал Светлану парикмахер. — Вы должны носить именно такую прическу. Пусть волос вольно падает на ваши плечики. Бог вас упаси обрезать выше! Модно, элегантно…
— А когда надо полоть свеклу, то волос будет лезть в глаза.
— Это не беда. Вы имеете рубль? Если нет, то я вам одолжу…
— Имею, — засмеялась Светлана.
— Вы идете в универмаг, покупаете себе черную ленту и завязываете ее вот так, — показал парикмахер. — Такая прическа называется «конский хвост»… Удобно и очень вам к лицу, я уже не говорю, что цвет ваших волос очень модный и эффектный. А когда вы еще будете мыть голову хной, то хлопцы будут съезжаться со всего района, чтобы посмотреть на вас.