— Я не прошу у вас таких должностей. Пошлите меня на любую работу, чтобы я мог быть полезным.
Секретарь горкома облегченно вздохнул…
— Михаил Константинович, это уже деловой разговор, извините, но я думал, что вы добиваетесь…
— Я ничего не добиваюсь, товарищ секретарь.
— У нас есть автоколонна при строительно-монтажном управлении, не колонна, а горе. Четыре начальника за год сменились, все планы у них летят вверх тормашками. Машины разбитые, дисциплины никакой… Обком за эту колонну мне скоро выговор влепит, точно. Пойдете начальником? Но предупреждаю вас, Михаил Константинович, будет тяжело.
Нарбутов не колебался:
— Пойду.
Выслушав мужа, Ольга Аркадьевна презрительно усмехнулась:
— Доходился! Слышала, Наталка? С утра до ночи будет сидеть в мастерских да материться с шоферней. Полковник…
— Буду! — ахнул кулаком по столу Нарбутов. — Потому что я хочу еще жить!
— Отец, ты правильно поступил, — сказала Наталка. — Честное слово, лучше материться с шоферами, чем выслушивать тирады нашей очаровательной мамаши.
Отец возвращался с работы поздно, иногда его подвозил какой-нибудь самосвал. Наталка выбегала к калитке и кричала:
— Привет автоколонне!
И казалось в такие минуты Нарбутову, будто вернулись далекие молодые годы. Переодевшись, он рассказывал дочке, как прошел день.
— Очень интересно! — бросала Ольга Аркадьевна. — Он достал два коленчатых вала!
— Не два, а три, — поправлял Нарбутов.
— Подвиг!
…Мать включила свет в саду. Люда, покачивая бедрами, пела:
Наталка увидела Давида с букетом роз. Он поздоровался со всеми и поцеловал руку Ольге Аркадьевне. О чем-то спросил, и мать указала на комнату Наташи. Давид вошел без стука.
— До тридцати лет женщины имеют право отмечать свой день рождения, потом рекомендуется держать эти даты в тайне. Наталочка, это обыкновенные розы, но я ходил за ними в Старый город. Шесть километров — комментарии излишни. Руку я целовал твоей маме, а ты подставляй щеку. Если мне дадут рюмку водки, я выпью за твое здоровье.
— Может, пойдем в сад?
— Нет. На меня отрицательно влияют бедра Людмилы, — засмеялся Давид.
— Не смотри.
— Это невозможно, потому что мне кажется, будто Люда сложена только из одних бедер.
Наталка принесла коньяк и яблоки. Давид выпил.
— Можешь меня поздравить, Наташа.
— С чем? Защитил докторскую диссертацию?
— Больше. Шеф разрешил идти в отпуск. Через два дня я буду толкаться в Ялте.
— Завидую.
— Едем вместе. А что?
— Давид! — позвала Ольга Аркадьевна. — Дамы ждут.
В саду рычали саксофоны — мать принесла магнитофон.
Люда ввинчивала каблучки в гравий:
— Давид, шейк!
— Очень полезный танец для функций таза и мускулов живота, — прокомментировал Давид па Люды. Потом сбросил пиджак и, уловив ритм, стал достойным партнером очаровательной дамы.
— Ну, как? — в глазах Люды прыгали чертенята.
— Люда, вы секс-бомба.
— А что такое секс?
— Об этом я вам расскажу потом.
— Почему не идет Наталка?
— В день рождения человек должен поразмышлять о своей жизни, — сказал Давид, обращаясь к Люде и наливая шампанского. — Наталка размышляет… Будем тактичными и выпьем за родителей именинницы. Ваше здоровье!
— Если б не вы, Давид, то я бы умерла со скуки! — Ольга Аркадьевна поцеловала Сокальского.
— И я, — потянулась к Давиду Люда.
— Люда, вы кусаетесь! — заметил Давид.
— А вы совсем не умеете целоваться.
— Вот поеду в Ялту и попрактикуюсь, — пообещал Давид.
— Возьмите меня с собой, — кокетничала Люда.
— Мой бюджет не выдержит такой нагрузки.
— Я вас прокормлю…
Наталка перечитывала телеграмму. Даже не написал «целую»… «Желаю счастья, мужественного сердца и голубых тележек…» Нет ни мужества, ни голубых тележек. Наталка думает об этом без жалости. Она просто хотела, чтоб… Фу, какие противные мысли лезут в голову! Но их не отгонишь. Она хотела б опять прийти к нему ночью, в этот сад… А потом пусть бы и уехал. Наталка чувствует, как все ее тело наливается сладкой истомой. Нет, больше нельзя мордовать себя.
— Наталка, почему ты сидишь в темноте? — Ольга Аркадьевна неслышно вошла, в комнату.
— Мне так хорошо. Гости разошлись?
— Остались Давид и Люда… У нас возникла идея, Наталочка.
— Новый фасон платья?
— Нет. Давид просит, чтобы ты поехала с ним к морю.