Через час зал был переполнен. На лучших местах Олег Дынька посадил Поликарпа Чугая, Нечипора Снопа, Михея Кожухаря, Савку Чемериса и Мирона Мазура. Они пришли с женами и сидели несколько смущенные от такого к ним внимания. Тонкогубая Текля Дынька крутилась, как веретено: ей очень хотелось, чтобы женская общественность Сосенки отметила ее новый роскошный платок.
Поликарп Чугай — в новой фуфайке и синей сатиновой рубахе с белыми пуговицами — был, как никогда, торжественный, словно ждал людского приговора. Его волнение выдавали только руки, которые, будто выструганные из корней, лежали на коленях и мелко дрожали. А вокруг стоял гомон. Смеялись хлопцы и девчата, перешептывались, поглядывая время от времени на дверь. Их сейчас интересовало одно: почему не пришел Платон Гайворон.
— Не хочет, кума, растравлять свою душу.
— Да он уже и забыл о ней!
— Настоящую любовь и ржа не ест.
— Это правда…
Открылась дверь, и вошел Семен Федорович Коляда с Меланкой. Бывшему председателю артели принесли два стула, и Коляда, пропустив вперед жену, прошагал через весь зал, поскрипывая огромными сверкающими сапогами.
Макар Подогретый посмотрел на часы и сказал:
— Начинай, Федя!
В зале потух свет, и из динамиков зазвучали первые музыкальные аккорды.
Платон поставил газик у подворья. В хате снял пиджак и лег на топчан. Почувствовал, как наливается усталостью тело, закрыл глаза: перед ним стояла Стеша. Нет, не та, которая смотрела на него с афиш, а другая, еще сосенская, в большом цветастом платке. Ночь. Ветряк. Какая она теперь? Как на афише? Только сейчас вспомнил, как расступились люди, когда он подошел, с каким интересом посматривали на него, словно ждали, что произойдет что-то необыкновенное.
А что могло случиться? Ничего. Ну, стала Стеша актрисой. Какое ему до этого дело? Но подкрадывается сомнение: разве нет дела? Почему ж заволокло пеленою глаза и до боли сжалось сердце, когда еще издали увидел ее, будто живую? Нет, это все он просто выдумал. Никто и внимания не обратил, когда подошел к афише. А если так, то надо идти в клуб и посмотреть фильм.
Зазвонил телефон. Гайворон снял трубку.
— Слушаю. А, это ты, Александр?.. Нет, еще не видел. Эта «Чародейка» сорвала все работы. Три сеанса будут крутить.
— Наверстаете, — успокоил Мостовой. — Прошу тебя приехать на Русавскую пойму, мы собираемся туда с лесным министром. Будешь?
— Конечно.
Платон был в душе рад, что позвонил Мостовой и не надо идти сейчас в клуб. Сказав в конторе, чтобы до вечера его не ждали, он уехал.
Платона несколько удивило посещение министра, но, видать, дело было серьезным, если Маркиянов сам решил побывать в Сосенке. Они встретились на дороге, которая изгибом прикасалась к самой пойме. Поставили машины на обочине.
Маркиянов — невысокий, с умными лукавыми глазами — поздоровался с Платоном и отрекомендовал своих спутников:
— Это наши ученые из опытной станции. — Уловив немой вопрос в глазах Гайворона, пояснил: — Хотим, Платон Андреевич, чтобы здесь зашумел лес.
— Наш лес уже отшумел, Николай Борисович, — горько посетовал Платон. — Вырубят и затопят, а потом и до вашего заповедника дойдет очередь.
Маркиянов закурил сигарету и развернул перед Гайвороном и Мостовым карту со своими пометками.
— Возможно, что и дойдет, — вздохнул Маркиянов, — план уточняется. Однако нам с вами нельзя быть пассивными регистраторами. Мы с Александром Ивановичем решили обратиться в правительство с просьбой увеличить площадь леса в районе, и в частности вокруг «Факела». Завезем сюда самые лучшие породы деревьев, пришлем специалистов.
— Платон, благодари, — шутливо посоветовал Мостовой. — А то передумает министр. Не отказывайся от красы.
— Благодарю, Николай Борисович, но полагаю, что сейчас об этом говорить рано, не до леса нам, — ответил Платон. — Не о красе думаем, а…
— Зря, — заметил Маркиянов. — А я хочу думать о красе, о благолепии земли. И мы приехали, Платон, потому что понимаем: если с карты республики исчезнет еще одно зелененькое пятно колхозного леса, — это не подарок человечеству…
— У нас не хватит ни людей, ни техники, чтобы посадить столько леса, — вслух размышлял Гайворон. — Да и где его сажать, когда и так земли нет…
— На склонах холмов, по ярам, — сказал Мостовой. — А может, вокруг будущего Русавского моря, — добавил он. — Товарищи с опытной станции все обмозгуют. Машины мы пришлем, а финансовые вопросы уладим с ведомством Турчина.