— Отар Долидзе, — подал руку Михею инженер.
Турчин был в сером костюме, в белой рубахе с галстуком, на отвороте блестела Золотая Звезда Героя Социалистического Труда и медаль лауреата Ленинской премии. Отар Долидзе тоже был со Звездой.
«Вот это да! — подумал Кожухарь и пожалел, что он не надел свой орден. — При полном параде к нам едут».
— Садитесь, — пригласил Михей гостей, открыв дверцу машины.
Турчин втиснулся на заднее сиденье «Запорожца». Долидзе сел рядом с Михеем. Кожухарь показал высший класс шоферского умения: довез без всяких приключений.
Встречали гостей Савка и его жена… Чемерис — в черном костюме, побритый, свежий, будто из купели.
Турчин и Долидзе здоровались с каждым за руку. Михей неотступно следовал за Турчиным и тоже пожимал протянутые руки, хотя уже виделся со всеми утром. Кожухарю было приятно, что и Нечипор Сноп пришел сегодня с Золотой Звездой и Никодим Дынька явился при ордене.
— Все идет по плану, — не без гордости сказал Кожухарь Гайворону и вдруг остолбенел: из хаты вышла его Ганна, а следом за нею — Текля Дынька, Мария Снопова, Перепечкина Ксения и Мазурова Ольга.
Гайворон так отрекомендовал Турчину и Долидзе каждую женщину, что если б Кожухарь не знал их, то подумал бы, что это ангелы во плоти.
— Перед вами, Арсен Климович, наша славная работница, все поля ею исхоженные и любовью ее засеянные. Душа у нее чистая, нрав мягкий, а доброты на всех хватит. — Это о Ганне. Бесов Платон так рассказал, что у Михея слезы навернулись и ему захотелось обнять Ганну и тоже сказать доброе слово.
— А это Текля Дынька, героиня наша трудовая. С первого дня в колхозе вместе с Никодимом Сидоровичем. Во всем, что имеем, — их труд. Но на язычок Текли я бы вам не советовал попадаться.
Текля церемонно поздоровалась, не забыв откинуть уголок платка, чтоб был виден орден.
Обед проходил весело и непринужденно. Турчин и Долидзе чувствовали себя как дома, а Платон ждал, когда Сноп начнет атаковать Турчина. Но Нечипор Иванович вел с Турчиным мирную беседу о новом сорте пшеницы, которую вырастил Ремесло; а женщины расспрашивали у Отара, как у них справляют свадьбы.
Савка подливал в рюмки и неизменно провозглашал:
— Будьмо!
Потом, как всегда, Кожухарь начал петь и был весьма доволен, что и Турчин и Долидзе знали его песни.
— Этот Кожухарь перебьет нам всю затею, — отозвал Чемерис Нечипора на кухню.
— Пусть поют. Дот что, Савка, передумал я… Турчин и Долидзе у нас в гостях, — сказал Нечипор, — и негоже вступать с ними в пререкания или просить что-либо за рюмкой. Будет собрание, там и поговорим, — а за столом гостям почет.
— Пусть будет по-твоему, — согласился Савка. — Пойду хлопцам скажу, чтоб не поднимали аграрного вопроса…
На рассвете Гайворона разбудил Кожухарь.
— Платон, иди посмотри, что они наделали! — кричал он в открытое окно.
Гайворон быстро оделся и сел в «Запорожец» Михея, еще не совсем понимая, что произошло.
— Что там? — старался быть спокойным.
— Захватили бульдозерами мое опытное картофельное поле и кукурузу. Если не остановим, то все смешают с землей.
— Я ж договорился со строителями, что дорогу они будут прокладывать через луга, пока мы не соберем урожай.
— У них свои планы.
На открытом картофельном поле стояли два бульдозера, третий чернел в высокой кукурузе, за дорогой. Платон увидел изломанные стебли, из земли торчали крупные желтые початки, будто зубы мертвецов, валялась перемешанная с ботвой пожеванная гусеницами картошка.
— Это ж мой опытный участок, как они могли? — Кожухарь чуть не плакал. — Я этот сорт на морозостойкость испытывал… Три гектара пропало… А кукурузы сколько!
Платон поехал в контору, позвонил Турчину. Его не было. Дежурная сказала, что начальник и Долидзе ночью выехали в министерство. Позвонил Мостовому:
— Галина, где Саша?
— Еще ночью уехал в «Заготзерно».
Дозвонился на приемный пункт:
— У вас Мостовой?
— Был, поехал на сахарный завод.
— Не видели, — ответили с завода.
Гайворон бросил трубку и поехал на трассу. Бульдозеристы уже заводили машины.
— Что вы наделали?! — накинулся на бульдозеристов Гайворон.
— Мы еще не такое гробили, — спокойно заметил парень в засаленном берете.
— А тебе какое дело? — не вынимая изо рта сигареты, спросил у Платона низенький мужчина в нейлоновой куртке.
— Я председатель колхоза. Гайворон.
— Ну и что? — сморщилась куртка. — А я начальник дорожного управления рудника Тузов. — И уточнил: — Ту-зов.