— Товарищ Тузов, мы согласовывали график и план дорожных работ с товарищем Турчиным, — сказал Гайворон. — И договорились, что, пока мы не соберем картошку с опытного поля и кукурузу, ни одной вашей машины на этом участке не будет. Как же вы могли?
— Товарищ Гайворон, — Тузов смотрел на Платона, как на чудака, — если я не сдам дорогу до двадцатого, то с меня Турчин снимет шкуру. Надо переправлять технику, башенные краны… Что их, вертолетами переносить? А график у нас свой, ударный, мы сюда пришли не в бирюльки играть — это во-первых, а во-вторых, мои орлы шуруют, как черти, по восемнадцать часов. А ты мне о картошке…
— Я вас выслушал, товарищ Тузов, а теперь скажу сам: я запрещаю вам прокладывать трассу через эти поля. Не послушаете, колхоз передаст дело в суд.
— Ты кого пугаешь? Я своими бульдозерами половину земного шара перевернул… а ты мне план срываешь. Я сейчас доложу начальству.
— Я вас предупредил. — Платон вскочил в машину.
Михей Кожухарь и Поликарп собрали свою огородную бригаду и принялись молча выбирать из земли картошку. Лопатами, вилами, руками разгребали черные могилы, спасая свой труд. Бульдозеристы стояли в стороне…
— Слушайте, бульды, а там есть славненькие бабенки, — глуповато засмеялся здоровила в берете.
— Сволочь ты, Ванька, — сказал старый бульдозерист и взялся тоже разгребать руками землю.
Через два часа к буфету, где завтракал Гайворон, подлетела «Волга». Вышел Валинов.
— Ты что себе думаешь, Гайворон? — спросил он, не поздоровавшись. — С первых дней палки в колеса? Ты запретил прокладку трассы?
— Я. — Гайворон отодвинул стакан с чаем.
— Какое ж ты имеешь право? Сейчас для нас главное — трасса. Мы должны подвезти материалы и технику, начать строительство линии и плотины. А где мы разместим рабочих?
— Я все это знаю, Иван Иванович, — сказал Гайворон, — но мы вместе с руководителем рудника договаривались, что этот отрезок трассы проложат в последнюю очередь, а сейчас будут возить в объезд.
— Мы должны сократить сроки и идем на это сознательно, товарищ Гайворон! А за эту несчастную картошку и кукурузу вам государство заплатит.
— У нас там опытное поле, понимаете?! Это просто… преступление — закопать в землю добро.
— Ты мне, Гайворон, лирику не разводи. — Валинов постучал пальцем по столу. — Я тебе приказываю, как уполномоченный облисполкома и обкома партии на строительстве рудника, немедленно прекратить вмешательство в наши дела. Заявляю тебе офи-ци-аль-но.
— Тогда я тоже скажу вам официально, товарищ Валинов, — поднялся Гайворон. — До того времени, пока не будет решения общего собрания колхозников о передаче земли «Факелу», я вообще не разрешу проводить какие-либо работы.
— Что? — вытянулось лицо у Валинова. — После того, как вы получили от правительства республики письмо, ты запрещаешь? Партбилет положишь, из партии выгоним!
— Не волнуйтесь, Иван Иванович. Дело в том, что правительство республики п р о с и т колхозников пойти навстречу интересам государства, а вы — приказываете да еще и запугиваете меня. Я, кстати, не из пугливых.
— Я сегодня доложу Мостовому, и мы поговорим с тобой на бюро.
— Пожалуйста. Только я просил бы вас прежде заехать со мной в одно место на несколько минут.
— Давай.
Они приехали к огородной бригаде.
— Почему там столько людей? — поинтересовался Валинов.
— Сейчас расспросим.
Валинов отстал от Гайворона и сам прошелся вдоль длинных валов чернозема. Да, он видел и руки колхозниц по локти в земле и их грустные глаза. Но его больше волновали простаивавшие бульдозеры. Неужели эти люди не понимают, что картошка и кукуруза в сравнении с тем, что тут должно быть, — до смешного мелкие вещи?
— Ты мне, Гайворон, лирических спектаклей не устраивай, — сказал Валинов, садясь в машину. — Скажи, чтоб все разошлись по домам. Немедленно!
— Можете распорядиться и вы, как уполномоченный. Почему же вы не поговорили с людьми?
— Почему ты до сих пор не созвал общего собрания и не провел решения?
— Правление колхоза и бюро парторганизации условились созвать собрание после вывозки свеклы, — ответил Гайворон. — Люди работают по две смены, собрать их мы не можем. А собрание надо подготовить.
— Вы будете возить эту свеклу до морозов.
— Вы же читали наши обязательства? Сосенка не бросает слов на ветер.
— Значит, так, Гайворон: картофельно-кукурузную комедию прекращай! И чтобы через два часа доложил мне, что бульдозеры в работе. — Валинов хлопнул дверцей «Волги».